Я — правитель Владимирского княжества!

— Временный правитель, — поправил Прохор. — В очень шатком положении. С множеством врагов. И поверьте, граф, если вы вздумаете идти по стопам Веретинского… Что ж, случайности, как вы сами сказали, происходят постоянно. Даже в хорошо охраняемых дворцах. Даже с правителями целых княжеств. Помните, как вы говорили мне перед отправкой в Угрюмиху: «Можешь попрощаться с семьёй. Мы ведь не звери какие…» Так вот, граф, я тоже не зверь. Но и не тот мальчишка, которого вы пытались сломать.

— Вы… вы угрожаете мне убийством?

— Я констатирую факты, — в голосе Прохора слышалась холодная усмешка, эхом повторяющая слова самого Сабурова.

— Впрочем, довольно об этом. Благодарю за щедрое предложение, граф, но вынужден отказаться. Мы оба знаем цену таких предложений. Угрюм справится своими силами. Удачи вам в новой должности. Постарайтесь продержаться дольше предшественника.

Короткие гудки. Платонов бросил трубку.

Сабуров медленно опустил магофон, чувствуя, как дрожат руки. Не от страха — от ярости. Этот мальчишка! Этот сопляк! Он не просто отказался — он унизил его, напомнив о том позоре на лесной дороге.

«Но хуже всего то, что он прав, — с горечью подумал граф. — Моё положение действительно весьма зыбкое. И конфликт с героем Пограничья — последнее, что мне сейчас нужно».

Михаил Фёдорович откинулся в кресле, массируя виски. Платонов оказался опаснее, чем он думал. Умный, проницательный, решительный. И, судя по намёкам, прекрасно осведомлённый о том, что князя убил именно он, Сабуров.

Придётся пока оставить его в покое. Но это не конец. Рано или поздно он совершит ошибку.

И тогда…

Граф, севший на чужой престол, встал и подошёл к окну, глядя на Владимир. Его город теперь. Его княжество. Пусть пока и временно. Но он сделает всё, чтобы удержать эту власть.

А Прохор Платонов… Что ж, каждому своё время. Пока пусть сидит в своём Угрюме и радуется мнимой безопасности.

Рано или поздно все получат по заслугам.

* * *Я положил магофон на стол, ощущая странную смесь раздражения и удовлетворения. Граф пытался выставить себя спасителем Владимира, новым разумным правителем, который принесёт стабильность и процветание.

Какое лицемерие!

Этот человек сначала отправил меня умирать в Пограничье, потом сидел рядом с безумным князем, исполняя все его прихоти, а теперь, когда убил своего господина — да, я не сомневался в этом ни секунды — хочет использовать мою репутацию для легитимизации захвата власти.

«Временный правитель в шатком положении», — вспомнил я его собственные слова. По крайней мере, в этом он был честен. Сабуров прекрасно понимал уязвимость своего положения.