И пусть бунтовщиков потом переловят и повесят, но сейчас… Казнь сорвётся, начнутся беспорядки, а там и князь спросит — кто допустил такое? Нет, не стоит доводить до греха. Тем более что небеса и впрямь явили знак — верёвка не выдержала.

Распорядитель облизнул пересохшие губы и натужно выкрикнул, пытаясь перекрыть гомон толпы:

— Князь Веретинский милосерден и чтит обычаи предков! Этот грешник будет изгнан за пределы нашей державы. Ему запрещено возвращаться во Владимирское княжество под страхом немедленной смерти. Он должен покинуть город до заката солнца, забрав лишь то, что было при нём в момент ареста. Да будет так!

Глава 2

Договорив, распорядитель казни развернулся на каблуках и зашагал прочь с эшафота, внизу по лестнице. Грубые руки стражников тотчас же подхватили и поволокли меня вслед за ним. Человек в тёмном одеянии широким шагом удалялся с площади, не оглядываясь. Толпа неохотно расступалась, провожая нашу процессию недобрыми взглядами и приглушёнными выкриками.

Внезапно сквозь гомон прорезался звонкий старческий голос:

— Прошенька! Не волнуйся! Я позабочусь о тебе!

Я вскинул голову, пытаясь отыскать говорившего. Взгляд выхватил из толпы старика в богатой одежде, судорожно размахивающего руками. Его лицо, изборождённое морщинами, исказилось от волнения и… страха?

На миг в памяти вспыхнуло смутное узнавание. Я напряг мозг, силясь ухватить ускользающую мысль, но тщетно. Новое тел упорно не желало делиться секретами своей памяти. Лишь некое неясное чувство, что старик был кем-то важным, кольнуло под рёбрами.

Стражники дёрнули меня за локти, вынуждая отвернуться. Старик потерялся в людском море, поглощённый мешаниной красок и звуков. Даже крохотная зацепка ускользнула, оставив после себя лишь вопросы.

Через несколько минут мы достигли окраины площади. Бойцы подтащили меня к приземистому железному монстру, сверкающему полированными боками. Загадочный артефакт напоминал карету без лошадей и источал неприятный резкий запах.

Дверца с лязгом распахнулась. Меня безо всякой учтивости запихнули внутрь тесного нутра, бросив на сидение, обитое мягкой кожей. Двое стражников расположились по бокам, зажав меня в тиски. Ещё один занял место спереди, по левую руку от меня, напротив колеса, торчащего из внутренностей повозки.

Последним в карету, на переднее сидение забрался распорядитель и с размаху захлопнул дверцу. Тут же пространство наполнил низкий рокот, словно внутри железного чудища пробудился голодный зверь. Экипаж резко дёрнулся с места, вдавливая меня в спинку сидения.

Ноздри щекотал резкий запах, отдалённо похожий на эфирные масла. Кожу холодил сквозняк, гуляющий по тесному салону невзирая на наглухо закрытые окна.