— Даже если придётся с землёй сравнять всю деревню! Выжечь её дотла вместе с жителями!

Сабуров сглотнул вязкую слюну, лихорадочно подыскивая слова, чтобы успокоить разбушевавшегося правителя. Сейчас любая искра могла привести к непоправимым последствиям.

— Всенепременно, ваше сиятельство, — мягко протянул он. — Непокорные будут наказаны по всей строгости. Положитесь на меня, я улажу этот вопрос без лишнего шума. Всё произойдёт тихо и незаметно, никто даже не…

Договорить ему не дали. Князь вдруг взмахнул рукой, и огненный шар сорвался с его пальцев, пролетел в дюйме от уха графа и с шипением впечатался в каменную стену, оставив обугленное пятно. Церемониймейстер застыл, не смея шелохнуться, но внутри него атакующее заклинание готовилось сорваться в любой момент.

— Тихо и незаметно? — прошипел Веретинский, сверля его безумным взглядом. — Нет уж, любезный. Я хочу, чтобы все видели и трепетали. Чтобы каждая собака в моих землях усвоила, чем грозит непокорность. Мне нужна голова Платонова. Нужна немедленно!

Михаил сглотнул, понимая, что спорить бесполезно. Да и опасно — старик окончательно слетел с резьбы и мог спалить всё вокруг к чертям собачьим. Оставалось лишь покорно склонить голову и ретироваться, пока князь не передумал. Или вступить в противоборство. Нет, не время.

— Слушаюсь, ваше Сиятельство, — пробормотал граф, пятясь к двери. — Будет исполнено в лучшем виде.

Веретинский что-то прорычал в ответ, но Сабуров уже не слушал. Он выскользнул в коридор и, только отойдя на приличное расстояние, перевёл дух. Безумие князя нервировало его до чёртиков. Того и гляди спалит к чертям собственный дворец вместе со всеми обитателями.

«Эх, ну и влипли мы, — тоскливо подумал граф, шагая прочь. — Ладно Платонов, с ним-то всё ясно. Избавимся по-тихому и дело с концом. Но вот князь… Похоже, недолго ему осталось на троне сидеть. Как бы нам всем за компанию с ним не сгореть»."

"Вконец расстроенный, церемониймейстер направился к выходу. Следовало срочно связаться со своими людьми и обсудить, как половчее организовать устранение боярина. И молиться, чтобы князь не натворил глупостей раньше времени.

Иначе быть беде. Очень большой беде…

* * *Следующим утром я первым делом отправился обыскивать избу старосты. По моей просьбе Борис сторожил её всю ночь, чтобы никто не успел ничего разграбить или скрыть улики. Охотник встретил меня на пороге, зевая и потирая опухшие от недосыпа глаза.

— Утро доброе, боярин. Никто не совался, — отрапортовал он. — Сторожил, как договаривались.

Я одобрительно кивнул и прошёл внутрь. Обстановка была скудная, под стать хозяину. Грубо сколоченные лавки, печь с прогоревшими кирпичами, образа в углу — ничего примечательного.