В исключительных случаях, — он говорит слишком уверенно, как будто изучал законодательство.

— И в каких же?

— Фактическое создание семьи, например.

— Наши родители ни за что бы не согласились.

— Их согласие не требовалось.

— Откуда ты знаешь?

— Интересовался. Ничего бы они не сделали, мы бы без них обошлись.

Он замолкает, залпом выпивает вино, отставляет бокал. Вот теперь он снова взвинчен, а был таким расслабленным, таким похожим на того, прошлого Никиту...

Протягиваю руку, кладу на его ладонь.

— Мне тоже очень жаль, Ник, — он вскидывает голову, расширяет глаза и непроизвольно дергает рукой, но я усиливаю давление и продолжаю говорить, — жаль нас с тобой, какими мы были.

Я тоже много думала, как могло быть по-другому. Если бы я не молчала, если бы рассказала тебе сразу о нас правду. Но нельзя все время жить прошлым. Это неправильно. Мы теперь другие, нам больше не семнадцать, и если все время оглядываться назад, не будет ни настоящего, ни будущего.

Он переворачивает руку ладонью вверх, ловит мои пальцы и зажимает в руке. Пристально всматривается в лицо.

— Ты все правильно говоришь, Маша, — говорит медленно, — но когда ни в настоящем, ни в будущем ничего нет, остается только смотреть в прошлое.

"

"Мне не нравится то, что он говорит. Это звучит слишком безысходно. Как тупик. И кривая полуулыбка не нравится. Хочется стереть ее с изогнутых губ.

— Нет, Никита, — накрываю его руку сверху ладонью, — так не бывает. У всех есть будущее. Значит ты сам повернулся к нему спиной, поэтому и стоишь лицом к прошлому.

Мы долго смотрим друг другу в глаза, наш зрительный контакт разрывает официант, который приносит Никите телятину с пармезаном, а мне крабовые пирожные.

Ник проводит рукой по лбу, будто смахивает навязчивые мысли, улыбается и становится таким, как был сегодня целый день, пока мы гуляли. До боли похожим на себя самого.

— Хватит загоняться, Маша, ты права. Поезд ушел, нехуй бегать по перрону, — и поднимает бокал.

Я берусь за ножку своего бокала, но внутри ворочается что-то непонятное, необъяснимое. Тревожное.

И пусть вокруг все та же приятная атмосфера уютного полумрака, горло на миг перекрывает ком. Усилием воли прогоняю невесть откуда взявшееся наваждение, сглатываю комок и поднимаю бокал.

— Горько? — ухмыляется Ник, принимая привычный безмятежный вид, и меня отпускает.

Все хорошо. Это просто Игра, и она продолжается

глава 36

Маша

Прошлое мы сегодня больше не вспоминаем. Слишком чудесный вечер, чтобы портить себе настроение. После ресторана идем смотреть танцующие фонтаны Белладжио, гуляем по Стрипу, и все это время Никита не выпускает мою руку.

Возвращаемся в отель, но идем не в номер, Ник тянет меня на другой лифт.

— Поехали на крышу, Маш, там открытая терраса, бар и сад.