Здесь внизу все такое натертое и набухшее, что собственные прикосновения вызывают прилив неконтролируемого, болезненного возбуждения.

«Это лучше, чем дрочить каждому в своей комнате», — звучит в ушах голос Никиты, и я опускаю руку.

Ты прав, Ник, так лучше.

Направляю струю между ног, не касаясь руками, и намеренно делаю воду погорячее. Быстро намыливаюсь гелем, смываю и заворачиваюсь в полотенце.

Выхожу из ванной комнаты и так в полотенце и сажусь на кровать. Футболка Ника небрежно брошена рядом, раскладываю ее на постели, расправляю ладонью. Глажу мягкую ткань, сбрасываю полотенце и ложусь, накрывшись футболкой.

Зарываюсь в нее носом, задыхаясь от желания. Ткань пропитана его запахом — немного табака, дорогой парфюм и сам Никита. Раньше он пользовался другим ароматом, но даже если бы мне завязали глаза, я бы узнала его по запаху.

Мягкий трикотаж ласкает соски, хочется потереться об него, подвигаться. Между ногами снова становится мокро.

Что он со мной сделал? Я себя чувствую пошлой и развратной, но стоит вспомнить горячий твердый язык, который теребит соски, лижет между такими же горячими мокрыми складками, становится все равно.

"Ну и пусть. Я знаю, что ни с кем другим такого не будет. Это все ощущается так ярко и остро только потому что с Никитой. И ни с кем больше.

Он неправ, что без всякой любви. Это у него без любви, а у меня все как раньше. Я по-прежнему люблю его до цветных точек в глазах, пусть ему это и не нужно. А то, что не нужно, он сам сказал.

Достаю из шкафа белье, спортивный костюм. Одеваюсь и иду в спальню Никиты вернуть ему футболку. Конечно, хотелось бы оставить ее себе, но это слишком палевно. Не хочу, чтобы он догадался, пусть думает, что мне как и ему «для коллекции».

Но в комнате Никиты нет. Обхожу весь дом в поисках Топольского, и не нахожу. Выглядываю в окно — «Мазерати» на месте. Звоню, не отвечает.

Беру ноутбук, делаю себе чай и сажусь в кухне делать практическую работу. Время от времени поглядываю на экран телефона, ожидая, пока Ник появится на связи. Увлекаюсь заданием, не замечая, как проходит время. И когда на экране появляется всплывающее окно, беру телефон в полной уверенности, что это Никита.

Но это не Топольский. Сообщение от Демона.

Долго туплю, разглядывая экран, на котором светится «Минус один», пока до меня не доходит смысл.

Минус один — это Ник. Мой Никита. Он с ним что-то сделал.

Глубоко дышу, нажимаю на дозвон.

Идут длинные гудки, затем Демон сбрасывает звонок.

«Что?» — появляется в поле мессенджера.

Пальцы не попадают по клавишам, поэтому сообщение набираю втрое дольше.

«Демон, это Никита?»

Сообщение прочитано, но ответа нет.

«Что ты с ним сделал?»

Полный игнор.

«Демон, ответь»

Демон пишет...