Сама я, кстати, не относилась к таковым — семейный доктор Борзовых, к которому меня отвела Эля для профилактического обследования, лично подтвердил, что не обнаружил во мне признаков волчьей сущности.

Хотя, он и сестре моей также говорил. Что в итоге? Мы имеем дело с Черной луной, волчицей царского происхождения. Подумать только, наш отец был одним из самых могущественных волков-оборотней, но почему-то оставил мать одну с двумя детьми.

Эля говорит, что во мне играет детская обида, а я называю это здравым смыслом. Несмотря на внешнее сходство, я вообще не похожа на свою сестру. Не потому что она — оборотень, а я нет. Дело в другом. Эля слишком добрая и мягкая. Я же, как любит шутит Эмиль, положи кто мне в рот палец, оторву вместе с рукой.

Такой у меня характер, да. Что выросло, то выросло. Неудивительно, ведь все детство я провела у Илоны, дочери дяди Паши, которая в принципе на меня забивала.

Вот и сейчас мой характер так и требует, чтобы я ворвалась без стука в супружескую спальню Борзовых и попросила их спуститься вниз, к гостям. Ушла, называется, Эля покормить племяшек. Я сразу поняла, что дело затянется, когда увидела, как Макс и Эмиль пошли за ней.

Влюбленные идиоты, ей богу!

Я вот ни капли не верю в любовь. Хотя нет, вру, верю. Какая девочка в нее не верит?

Кстати, о девочках… Если быть точнее, о племяшках. Агата и Злата. Не успели они родиться, как установили в доме свои правила: на цыпочках ходи, музыку громко не слушай, все свое внимание им уделяй… Ну хорошо, хорошо! Последнее я делаю без принуждения. Но это тоже под вопросом. Клянусь, иногда мне кажется, что они что-то со мной делают, потому что я не могу перестать ими умиляться.

Наверное, со стороны я выгляжу, как дурочка — улыбаюсь, корчу рожицы, разговариваю «тем самым дурацким голосом, который кажется всем милым». Ну и плевать! Я очень сильно люблю своих маленьких проказниц. Вот немного подрастут и будут с тетей делиться своими шалостями, а пока тетя шалит одна.

Точнее, собирается наверстать упущенное и жить на полную катушку, вкусив все прелести студенческой жизни. Парня себе заведу, научусь целоваться.

— Ох, Макс! Эм! — как в насмешку раздается стон Эли, и я, залившись краской, убегаю прочь от их спальни.

Не хочу это слышать и тем более представлять! Мне уже восемнадцать, но, пожалуй, уши я закрою. И попробую сосчитать до пяти вслух…

Я так занята своими мыслями, что не замечаю ничего вокруг. И со всей дури впечатываюсь в того, кто только что поднялся с лестницы в этот коридор.

Чьи-то сильные мужские руки успевают подхватить меня за талию и тем самым спасают от полета на первый этаж. И перелома шеи, как минимум.

Мое сердце гулко колотится в районе горла, когда я чувствую чуть горьковатый запах его парфюма.