Я вдруг представил, как срываю ее цветочек, как врываюсь в ее девственное лоно первым. Это было заманчивой идеей, даже несмотря на мое внутреннее табу — не связываться с людьми.

— Ах! — выкрикнула девочка приглушенно, возбуждая меня еще и звуком своего голоса, и сладко кончила. Несмотря на царивший в комнате полумрак, я своим острым волчьим зрением видел, как пульсировала ее киска, как оттуда вытек сок и оставил прозрачные, едва заметные, следы на белоснежной простыне.

Эта сцена врезалась в мою память. Мой дружок в штанах уже давно был тверд, как камень. Интересно, кто она такая? Неужели, мой братец-волк завел себе человеческую игрушку? Завести завел, а вот обкатать эту девственницу еще не успел?

Думаю, отец не придет восторг от того, что Макс привел домой эту девчонку — он был ярым противником того, чтобы мы связывались с людьми. За этим скрывалась какая-то старая, как мир, история, но мы с братом не знали всех подробностей. Стоило нам заговорить о ней, пытаясь узнать побольше, как у отца на глазах менялось настроение, и он приходил в ярость.

Пока я находился в своих раздумьях, девочка успела прийти в себя после разрядки. Она открыла глаза, приподнялась на локтях, а затем испуганно вздрогнула, заметив меня, наблюдающим за ней из кресла.

— Привет, — улыбнулся я ей очаровательной улыбкой и подмигнул, усаживаясь поудобнее и кладя ногу поверх другой ноги.

По правде говоря, мне нравилось быть хозяином ситуации — в этом был весь я, Эмиль Борзов. Я никогда не отличался кротким нравом и, уж тем более, не умел смущаться или теряться в той или иной ситуации. Наоборот, привык вгонять людей в краску."

"— Ой! — воскликнула она и села на кровати, натянув одеяло до самого подбородка. — Вы кто?

Глупышка, я уже видел все самое сокровенное, могла бы не прятать свои прелести за этим жалким куском ткани.

— То же самое я хотел спросить у тебя, красотка, — ответил я вопросом на вопрос. — Ты кто такая?

— Я Эля, — сказала она осторожно и залилась густым румянцем.

Еще бы, конечно, ей было стыдно за свои маленькие шалости. А вот мне было совсем не стыдно. Наоборот, я завелся не на шутку. Такое со мной редко когда происходило, разве что в окружении умелых волчиц. Но те редко когда устраивали подобные шоу с ласканием своей сокровенной части тела, они предпочитали доминировать и принимать ласки, либо сразу переходили к жесткому сексу.

— Эля говоришь, — протянул я, забавляясь ее смущением. — А ты горячая штучка, Эля…

Даже при свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь плотную ткань занавесок, я смог разглядеть, как она вспыхнула еще сильнее.