Я лишь сжал тонкую ладошку Леи и опустился на одно колено возле Эмиля, дышавшего с трудом.

Новгородские не стали нас трогать, лишь посадили во что-то, наподобие переносной клетки.

— Самое место для таких жалких псов, — выплюнул тот, которого звали Фомой.

Главарь банды новгородских волков, с которыми мы сцепились лет десять тому назад. Злопамятный и мерзкий тип, любивший полакомиться людьми.

— Какая аппетитная, — облизнулся он, подмигнув Эле, от чего та испуганно шарахнулась в другую сторону клетки. — Надеюсь, Дэн отдаст мне ее в качестве поощрительного приза, когда все закончится…

— Даже не мечтай! — огрызнулся я, закипая.

— Помалкивай там, младшенький Борзов! — я почувствовал, как что-то острое вонзилось мне руку, а затем все мое тело стало ватным, слабым…

Оказывается, один из новгородских подошел сзади клетки и, просунув руку в клетку, сделал мне какой-то укол.

— Аконит…

Подумал я отстраненно, понимая, что вот теперь дела плохи. И грустный взгляд Эмиля, который я перехватил мимолетом, говорил мне то же самое.

Ни я, ни брат не могли ни обратиться, ни освободиться из этого плена.

— А теперь мы немного прокатимся. Пункт назначения вас приятно удивит, — хохотнул Фома и щелкнул пальцами.

На наши клетки накинули темную ткань, что не пропускала ни единого лучика света, затем погрузили на какую телегу и повезли в неизвестном направлении.

Одно я знал точно. Очень скоро мы встретимся с Ягодкой. Только эта встреча, кажется, могла стать для нас всех последней…

Глава 28

Эмиль

Как амеба. Как жалкая, беспомощная амеба. Так я себя видел со стороны. Вполне может быть, что и выглядел я так же. Не как отважный, сильный волк, собиравшийся спасти свою любимую из лап сумасшедшего.

Более того, не просто сумасшедшего, конченного психа без моральных принципов. Дэн всегда стремился к первенству, всегда мечтал подвинуть отца с братьями и стать вожаком стаи. Честно говоря, никогда не понимал этого рвения — быть вожаком означало взвалить себе на плечи не только кучу дел, но и огромную ответственность за сородичей.

Однако Дэн считал иначе. Уверен, в его планах было что-то невъебенно-грандиозное, вроде завоевания мира или, как минимум, близлежащей территории. А еще он ненавидел людей. Эта лютая неприязнь начала в нем проявляться еще в подростковом возрасте. Я помню, как Дэн чуть не загрыз старого егеря, когда мы с ним охотились в лесу возле дома. Я еле оттащил его — Белый клык почти перегрыз ему артерию на шее.

Именно тогда я и понял, что мы, Борзовы, другие. Мы никогда не вредили людям, не пытались полакомиться ими. Наоборот, мы старались держать дистанцию. Не отрицаю, что я относился к двуногим с некой долей высокомерия.