В последние дни она рождала их в таком количестве, что должна была задымиться.

— Это важно? — спрашивает он.

Подняв глаза, зажимаю в кулаке край футболки.

Расслабив все до единой мышцы своего породистого лица, Рома смотрит на меня бесстрастно, совершенно точно не собираясь давать подсказок в ответе на свой вопрос. Кажется, ставить меня в тупик — его любимое занятие.

Возможно, в масштабах вселенной ответ на мой вопрос не имеет никакого значения.

Возможно, мне вообще не стоило спрашивать, потому что еще неделю назад я не имела никакого права требовать от него “верности”.

Может быть, я и сейчас его не имею? Ведь в наших отношениях, какими бы они ни были, последнее слово всегда будет за ним.

Разве не это он объяснил еще в тот день, когда сделал мне ребенка?!

Если он был с другой, это… будет больно, но не смертельно…

Он выбрал меня, но это не значит, что мне не больно. И я хочу, чтобы он об этом знал.

— Это… — прогнав из голоса предательскую хрипоту, пытаюсь не выдать диссонанса своих мыслей. — Важно, — итожу, глядя на него упрямо. — Но я ведь мало что решаю, да?

Если я и пыталась сделать это вызовом, то не вышло, ведь ответа на этот вопрос я боюсь даже больше, чем на предыдущий. Ответив на него он установит наши границы, и я не сомневаюсь в том, что сделает он это без каких-либо колебаний.

К моему удивлению, его красивый рот вдруг улыбается.

Уголки расходятся в стороны, стирая с лица безучастную расслабленность.

Глядя на него с подозрением, складываю на груди руки.

Выждав, пока за его спиной стихнет грохот, размеренно заявляет:

— После тебя я трахал только свой кулак. Это приятно, но не идет ни в какое сравнение с тем, чтобы трахать тебя. Если прямо сейчас ты хочешь померяться со мной яйцами, можем продолжить этот разговор, решение за тобой.

Делаю медленный вдох, пропуская его слова через себя вместе с воздухом, но вместо бразильского карнавала в душе расцветает желание заорать.

Вдыхаю так, что раздуваются крылья носа.

Продолжить этот разговор, все равно что прогуляться по минному полю. Кажется, я не готова к установке границ. Если когда-нибудь… когда-нибудь, черт возьми, я всерьез буду готова “помериться с ним яйцами”, на эту планету свалится комета или чертов астероид!

Впившись глазами в его лицо, считаю до десяти, в надежде, что это поможет понять, как я могу одновременно любить этого мужчину, и не представлять, как у меня это выходит?!

Любить его — это самое опрометчивое решение в моей жизни, но я… кажется, я уже не сомневаюсь в том, что никогда об этом, черт возьми, не пожалею.

Сжав зубы, резко убираю с колен ноутбук.

Встав перед ним на колени, стягиваю футболку, оставаясь в боксерах, которые держатся на моих бедрах только за счет резинки серебристого цвета, которая начинается прямо под моим пупком.