Зажав в ладони телефон, оставляю его там, где он есть, направляясь в ту самую хозяйскую спальню, в которой никогда не была. Рядом еще одна дверь, и это кабинет с очередным сумасшедшим видом, но по его стерильному виду трудно сказать, использовал ли Рома его по назначению хотя бы один раз.

Замерев на пороге соседней комнаты, смотрю на огромную кровать по центру.

Она действительно большая, и это заставляет меня улыбнуться, как и то, что в ее центре лежит подключенный к розетке ноутбук. Если это не что иное, как следы пребывания здесь важнейшего, черт возьми, человека моей жизни, то мужская одежда, в идеальном порядке занимающая половину большой гардеробной, уж точно кричит о том, кому принадлежит эта комната.

Комната, в которой я никогда не была, и в которую… теперь он меня пустил. Он пустил меня в свою жизнь, но без него это просто комната!

Он нужен мне. Живой и настоящий!

Проведя пальцами по рукаву знакомой кожаной куртки, не выдерживаю и сгребаю ее вместе с вешалкой. Прижавшись носом к шелковой подкладке, делаю глубокий вдох, жадно глотая аромат знакомого парфюма.

Скатившись до непозволительной наглости, достаю из ящика первую попавшуюся футболку и брендовые серые боксеры. Прижимая к груди Ромины вещи, осматриваю большую ванную, три стены которой — панорамные окна.

Может быть я беспросветно дремучая, но принимать ванну на глазах у всего города — для меня это слишком, поэтому решаю ограничиться душем, который имеет хоть какую-то степень приватности. Матовое стекло скрывает от шеи до пяток, пока растираю по телу гель со свежим нейтральным запахом.

Десять минут спустя забираюсь на кровать и прижимаю к груди колени, оперевшись на высокую спинку.

Закрыв глаза, пытаюсь решить, как сообщить Ксюше о том, что моя жизнь теперь похожа на сказку, и как сообщить моему сказочному принцу о том, что сесть в самолет я смогу не раньше, чем через две недели. Не раньше, чем моя сестра встретит со мной Новый год, и это обещание я просто не могу нарушить.

Не могу видеть эти слезы в ее глазах!

Не могу думать о том, что в противном случае она проведет свои каникулы перед телевизором в семье, где на нее всем плевать. Одинокая, обиженная и по-детски злая на весь свет. Еще больше я не хочу думать о том, что из-за этой обиды она может натворить каких-нибудь дел, потому что следить за каждым ее шагом даже из Москвы не просто, не то что из Юго-Восточной Азии.

Откинув голову, смотрю в потолок, утирая собственную капризную слезу.

Я смогу прожить без него две недели и не сойти с ума. А что касается господина Геца, думаю, для него это тоже не станет никакой проблемой.

Когда телефон в моей руке оживает, оставляю весь окружающий мир за дверью и тут же принимаю звонок.

— Алло… — сглатываю застрявший в горле ком.