Снова мучал сушняк. Во рту будто кошки нагадили. Смыв водой горький осадок ночи, я ещё раз встряхнулся и наконец-то собрался с мыслями. Сегодня. Уже сегодня мороки мага должны прийти и потребовать своё. Купятся они на уловку Вернона? Или потребуют именно меня? Если второе… Зараза, весь план может рухнуть из-за одной мелочи.

Чтобы отогнать от себя мрачные мысли, я пошёл помогать остальным перетаскивать мебель, обломки мебели, ящики, и всё, что могло сгодиться на сооружение баррикады. Укрепление получалось не ахти какое, но всё-же лучше, чем драться с упырями, что называется «в чистом поле».

— Как оно? — кивнул я Вернону, улучив момент передышки.

— Двое за ночь скончались, — грустно ответил тот, — Сердце не выдержало. Я пробовал дать им те кристаллы, что у меня оставались, но это не помогло. Слишком долго они сидели на этой дряни. Слишком долго их тела к ней привыкали.

— Не вини себя, — я похлопал парня по плечу, — Тут мы ничего не могли сделать. А они, в конце-концов, сами выбрали свою судьбу.

— Не выбрали, — покачал головой он, — Их жестоко обманули. Обманули и имели, пока была такая возможность. Страшно даже подумать, сколько наш «праведный» орден держит ещё таких рабов у себя на попечении.

И страшно представить, что со всеми ими будет, если он вдруг перестанет существовать.

— Быть может, это был метод исключительно епископа из Деммерворта, — пожал плечами я, — В конце-концов мы ведь не знаем точно, поступают ли так-же с послушниками в других городах.

— И надеюсь никогда не узнаем, — покачал головой Вернон, схватил очередной стул и потащил к импровизированному заграждению, за которым Освальд уже раскладывал пики и связки арбалетных болтов.

Работа отвлекала от тяжелого, напряженного ожидания.

Пускай и немного, но всё-же. Однако, вскоре, кроме ожидания нам ничего больше не осталось. Баррикада была готова. Арбалеты взведены и расставлены. Железный чеснок рассыпан. Больше мы не могли сделать ровным счётом ничего.

— Дерьмо, — сплюнул Тур, — Ненавижу ждать. Лучше бы уж сразу напали. В пылу сражения хоть всякая срань в голову не лезет. Эх, сейчас бы хоть стаканчик опрокинуть, чтоб успокоиться.

— Чтобы в бою у тебя дрогнула рука, и какая-нибудь из тварей вцепилась тебе в глотку. А потом в глотку твоему товарищу, которому ты, между прочим, собирался прикрывать спину, — отрезал Бернард, — Пить перед боем — самая идиотская вещь, которую может сделать солдат.

Лезут дерьмовые мысли — займи голову чем-нибудь. Или сам делом займись. Копьё опробуй, посмотри, как им драться через бойницу, проверь ставни. Проклятый сорм, да что угодно.

— Да уж, достойные занятия, — пробурчал Тур, но всё-же поднялся на ноги и пошёл пробовать копьё. С ним обращаться он наверняка умел. Научился ещё будучи ополченцем в Медовище.