Просто я снова словно с головой нырнула в липкую и противную грязь, которую потом с себя не смыть так просто. В ушах словно зазвенело от стонов, которые отскакивали от кафельной плитки туалета, и я как наяву услышала, как она скребется ногтями по пластмассовой перегородке, пока он трахает ее сзади. И последним аккордом — шум сливающегося бачка.

— Надеюсь, ты использовал презерватив, когда спал с этой шлюхой.

Не верю, что произношу это. Но я умею усваивать уроки. Может быть, не сразу. Все-таки с Юрой мне понадобилось целых шесть лет.

Рыжая переходит на ультразвук, безусловно, она все слышала, но я и не собиралась быть тихой.

— Въера?

Качаю головой.

— Мне жаль, Тадеуш. Но я лучше уйду

Перешагиваю через красную лужу, в которой девушка в униформе вылавливает осколки. Ничего необычного. Просто снова разбилась вдребезги еще одна надежда.

Зазвонил телефон. Роуминг мне не по карману, я просто купила местную симку и дала номер Паше. Отвечаю на его звонок и говорю, что у меня все хорошо.

— Правда? — неуверенно спрашивает он.

Черт, Паша. Ты не мог за два дня, что мы знакомы, так хорошо изучить меня.

— Да.

В подтверждение тому, что у меня все хорошо, я почему-то добавляю:

— Не жди меня сегодня.

Отрубаю телефон быстрее, чем он снова начнет задавать неуместные вопросы. Вытираю кулаком слезы. И иду по набережной, мимо раскидистых пальм и цветущих кустов."

"Иду, куда глаза глядят, а по левую сторону от меня сочувствующе вздыхает темное море, а ветер холодит щеки, будто старается стереть слезы.

Утыкаюсь в пирс, украшенный огромными булыжниками. Сворачиваю. Теперь море по обе стороны от меня. Ветер с привкусом соли путает волосы.

Я так мечтала приехать на Кипр и выйти замуж за любимого мужчину, а лишь одна встреча перевернула мои мечты с ног на голову. Разве такое возможно? Разве нормально ощущать такую тягу к совершенно постороннему человеку?

Черные волны бьются о камни, словно ведя с ними бесконечный разговор, а я разворачиваюсь и иду дальше. Вымощенная плиткой дорога, идущая вдоль моря, сейчас почти пуста. Редкие прохожие возвращаются домой по залитой оранжево-желтым светом фонарей тропинке.

Замираю, когда вижу в шаге от моря, прямо на прибрежном песке, качели.

Выше, и выше, и выше. Как будто сильно раскачавшись, действительно можно улететь.

Не удивляюсь, когда слышу скрип соседних качелей. Я бы больше удивилась, если бы так и не услышала их.

Мельком оборачиваюсь.

Марк не качается. Он, судя по всему, только пытается втиснуться на сиденье, но конструкторы не предусмотрели, что взрослые дядечки, вроде него, однажды тоже захотят вспомнить детство.