У нас есть лишняя комната. Боюсь, что с твоей тягой к приключениям, живым ты до утра не останешься. А на тебе уже целого места нет.

— Плевать, Оля. Она же сбежала от меня, ты видела… И вышла замуж.

— Так это была не случайно подвернувшаяся невеста? Ты ее знал до этого? Марк, посмотри на меня, ты что… — она быстро оглядывается на хмурого Воронцова, который сидит за стойкой. — Так это из-за нее ты проиграл спор?!

Мягко убираю от своего лица ее руки.

— Спасибо, Оля. Но мне надо идти.

— Куда? Марк, ты ведь можешь много добиться, если хотя бы поговоришь с ней, а не… — она неопределенно махнула в сторону двери туалетов. — Марк, не делай глупостей. Поехали к нам. Тебе нельзя оставаться в одиночестве.

— Поехать к вам?! — взрываюсь я. — И смотреть, как вы милуетесь?! Как понимаете друг друга с полуслова?!

— А ну тон сбавил, Бестужев! — Воронцов вырастает возле Оли. Еще мгновение назад был у барной стойки, а теперь здесь, теснит меня от нее. Еще один защитничек, хотя ему я бы не стал разрисовывать физиономию, да и не было бы это так просто, как с Юрой.

Мягкотелый пьяненький Юра. Господи, это даже не принесло облегчения. Ни выбитый зуб, ни сломанный нос. Он не увернулся, не пытался меня сбросить с себя, не блокировал ни один удар. Просто лежал подо мной и захлебывался кровью и криком.

Три проклятых буквы, которые я ненавижу.

Ю. Р. А.

— Все в порядке, Воронцов, я ухожу.

— Марк, не надо, — снова встревает Оля, но Воронцов одним суровым взглядом прерывает жену на полуслове.

— Иди, Марк, — говорит он. — Ты здесь уже достаточно натворил.

Руки он мне не протянул. Я тоже не стал делать этого.

— Леша, неужели ты не видишь…

Что говорила Оля дальше, я слушать не стал. Леша не видит, нет. И слава богу.

Набрал водителя, а пока стоял на тротуаре и ждал, нашел в поиске нужный адрес.

Когда машина прибыла, растянулся на заднем сидении, предварительно назвав адрес. Мои ребра меня же проклинали, как и губа. Как и сломанный нос. Но мне было мало боли за сегодня. Все равно ни одна физическая боль не сравнится с той, что червем проедает сердце.

Проснулся от того, что машина стоит, а водитель коснулся моего плеча. Велел ему ждать меня здесь.

Завалился в круглосуточный татусалон, перепугав своим внешним видом мастеров. Заставили подписать бумагу, что я понимаю, что собираюсь сделать и снимаю с них всякую ответственность. Опасались, что утром, когда протрезвею, потащу их в суд за самодеятельность.

С удовольствием растянулся в кресле, предварительно стащив с себя верхнюю одежду и потом футболку. Тихо зажужжала машинка, иглой царапая кожу.

Теперь на моем измученном теле будет на одну татуировку больше.