Пусть я сто раз ошибусь, пусть набью шишки, но они будут мои. Мои ошибки — и мне за них отвечать.

Мама стоит бледная и шокированная.

— Люди же смотрят… Вера, хватит.

С меня действительно хватит. Всего этого хватит. Я не хочу быть марионеткой. И хочу жить полной жизнью.

— Что скажут родители Юры?! Вера, одумайся!

Ничего хорошего они не скажут, а жить с их сыном только, чтобы не ставить их в неудобное положение, я не буду.

— Думаешь, ты своему хахалю нужна?! — несется в спину. — Ты еще прибежишь! Приползешь к Юрочке, умоляя простить тебя!..

Опять. Ничего нового от людей, которые привыкли тобой помыкать, услышать невозможно. Те же слова, что Юра бросил мне вслед, когда я вытаскивала из квартиры чемодан, направляясь в аэропорт.

И ведь он был прав. Я действительно прибежала к нему, плевать почему, из-за шока или страха, но прибежала. И если сделаю это снова, если сейчас не уйду навсегда, то значит, позволю, чтобы об меня ноги вытирали.

— Вера! Стой, Вера!.. Ох, сердце прихватило, неблагодарная…

Иду, не останавливаясь. На меня смотрят и оборачиваются. Я все еще в платье невесты с изорванным и грязным подолом, с подтеками туши под глазами. Без верхней одежды и с голыми плечами, но плевать, я ухожу.

ГЛАВА 58

Марк

— В конец охренел, Марк?! — ревет Воронцов."

"Только что из клуба ушли полицейские, а врачи со скорой терпеливо ждут, пока я подпишу отказ от госпитализации. Оля с молчаливым осуждением берет у петуха Вовчика лед, который тот принес из-за барной стойки, и прикладывает к моему лицу.

— Какой же ты мерзавец, Марк, — вздыхает она, едва слышно. — Трахнуть невесту, а потом раскатать по полу жениха… Господи, как же мне повезло, что Воронцов не поддался на мои уговоры позвать тебя на нашу свадьбу.

Улыбаюсь, даже несмотря на то, что мне адски больно из-за разбитой губы. Расписываюсь, и бригада со скорой уводит одного из парней, который вмешался в массовую драку, где только у меня были свои счета с женихом, но я не учел его группу поддержки.

Гостей в клубе больше нет. Воронцов едва сдерживается, я вижу. От того, как они с Олей обмениваются молчаливыми взглядами, хочется выть в голос. Воронцов вздыхает и идет к барной стойке, оставляя меня с Олей. Красноречивым взглядом она намекала ему на то, что раз он не справился со мной, то теперь ее очередь вразумить плохого мальчика.

— Спасибо, Оль, за все, но я пойду. И простите. Я возмещу.

Оля хмурится. Да, я разгадал ваши хитрые планы.

— Куда ты поедешь сейчас, Марк?

Знает, что вряд ли домой под одеяло.

— К вашим конкурентам. Веселиться, — скалюсь я. Лед таит, и холодные капли лезут под рубашку. — А то у вас тут тухлая вечеринка, Оля, прости, но шоу-программа могла бы быть и лучше.

— Вот ты мерзавец, Марк, — говорит Оля, убирая растаявший лед. — Серьезно, поехали к нам домой.