Это тебе за платье Авроры, которое ты заставил меня надеть!

В лифте мы ехали молча, Шульц даже позволил охране войти внутрь, словно боясь сорваться. Его раздраженный взгляд все время был направлен в пол, стараясь не задеть меня ненароком. Я же, не стесняясь, рассматривала то, как прекрасен сегодня был глава корпорации «Шульц Индастрис». Его рубашка идеально совпадала с тоном моего платья, точно так же, как и салфетка в кармане идеального черного пиджака."

"— Конрад, — игриво протянула я, едва сдерживая улыбку. — Ты ничего не сказал… Как я выгляжу?

Он лишь мельком глянул на меня из-под опущенных ресниц, а по телу разлилось невероятное возбуждение, сбивающее все на своем пути. Желания мужчины было так же осязаемо, как и все в этой вселенной. Его потемневшие зрачки четко вырисовывали, что именно он думает об этом платье и что хочет сделать с ним после.

— Великолепно, — отчеканил он по слогам, а затем вновь отвернулся, заставляя поежиться от губительного холода. — Лучше, чем я могу вынести.

Облизав пересохшие губы, я потеряла счет времени и очнулась, лишь когда Конрад потянул меня к вертолету. Морозная свежесть вместе с бодрящим снегом ударили по лицу, немного отрезвляя. Ненадолго, потому как в кабине Конрад крепко сжал мое бедро там, где был открытый участок кожи, а затем многообещающе, с чувством протянул:

— Этой ночью я закину твои ножки в этих чертовых туфлях себе на плечи, привяжу к постели этим платьем и оттрахаю до потери сознания прямо в этом ошейнике.

Яркие картины предстоящего всю дорогу крутились вполне реалистичным фильмом у меня перед глазами, а указательный палец Конрада постоянно поглаживал мягкую кожу, вызывая дрожь и мурашки.

Когда мы оказались в нужном здании и спустились на двадцатый этаж, я с ужасом поняла, что дорожка к главному залу протекает через толпу папарацци, где публичные личности и мировые звезды охотно позировали в своих безумно дорогих нарядах.

— Я обойду, — сдавленно протянула я Конраду. — Встретимся у сцены…

— И речи быть не может, — отрезал Шульц, сцепив свои пальцы на моей талии и двинувшись в самую гущу событий.

Репортёры, слово пираньи, окружили нас со всех сторон, ослепляя вспышками фотокамер снова и снова. Конрад улыбался, спокойно и кратко отвечал на вопросы, пока меня саму не оглушили самые болезненные и животрепещущие:

— Мистер Конрад, кем именно вам приходится мисс Браун?

— Это правда, что долгие годы она являлась вашей помощницей?

— Вы действительно бросили свою жену Аврору ради Эмми Браун?

Конрад откашлялся и демонстративно притянул меня ближе, смерив взглядом, полным обожания. Я растерялась, румянец покрыл щеки, и умилительное «оу» от людей вокруг вызвало еще и мурашки даже в самом желудке. «Это определенно попадет в журнал!» — была уверена я.