— Священник говорил что-то еще, я не сдержалась и едва слышно прошептала мужчине на ухо: — Я никогда никого не любила, Конрад. Только тебя.

Волосы на шее мужчины встали дыбом, кадык нервно дёрнулся. Он облизал пересохшие губы, и только спустя целую вечность повернулся, опаляя желанием и лаской:

— Я знаю. Потому что чувствую то же самое, Эмми. Любовь, что я испытываю к детям, и любовь к тебе — два совершенно разных и неповторимых чувства. И если отсек, предназначенный для детей, безграничен… То твое место навсегда теперь занято. Даже если ты однажды меня бросишь, я все равно буду любить только тебя, помни это.

Я подавилась слезами, совершенно не мило закашлявшись и, плюнув на правила и приличия, сжала лицо мужчины своими ладонями и поцеловала жадно и бешено. Плевать на мир вокруг. Плевать на всех!

— Я никогда тебя не брошу, любимый, — усыпая его лицо поцелуями, прошептала я. — В горе и радости, помнишь? Один раз и навсегда!

— Согласны ли вы взять в жены Эмми Элизабет Браун?.. — несмотря ни на что, продолжал свою проповедь священник.

— Конечно! — с облечением выпалил Конрад, будто с плеч его упал огромный груз.

— Можете поцеловать невесту, — закатил глаза и махнул рукой мужчина, мол, делайте уже, что душе угодно.

Конрад поднял меня на руки, припечатав к своему телу намертво. Наши губы будто срослись, оторваться друг от друга было чем-то на грани фантастики. Где-то на заднем плане смеялись и хлопали дети, выкрикивали нам что-то поздравительное; шумел океан, пели птицы, опаляло приятное солнце…

— Наконец-то, — прошипел он мне в самые губы. Сверкая, совсем как ребенок. — Наконец-то все вокруг перестанут называть тебя мисс Эмми! Теперь ты Эмми Шульц, любимая.

Доктор Грин сказал мне, что есть вещи, предсказать которые невозможно и не нужно. Мол, дай судьбе сделать свое дело. Но… Я была в корне с ним не согласна!

Я мечтала прожить долгую и счастливую жизнь с Конрадом. Мечтала, чтобы он любил меня до последнего вздоха, так же сильно, как и я его. Мечтала, чтобы у нас родились еще дети; чтобы Артур и Сабина однажды смогли назвать меня мамой. Мечтала, чтобы лет через двадцать пять, сидя на свадьбе той же Виктории, я все еще держала мужа за руку, а он смотрел на меня темно-серыми глазами в саму душу. Полными любви и жадного желания. И мечтала, чтобы однажды, подготовившись, уплыть в мир грез и вечного покоя. В один рай на двоих. Или ад? Главное, чтобы вместе.

Мечтала… И точно была уверена, что так и случится."