– Ты хочешь прикоснуться к этому месиву? Или считаешь, что я хочу увидеть в твоих глазах омерзение, когда ты дотронешься до моей спины?

Эмбер села. Если бы она не сидела обнаженной, можно было бы подумать, что она пришла на собеседование.

– Хорошо, я не буду ее трогать, – кивнула она.

Кадар скрипнул зубами от досады:"

"– Почему мы не можем сделать по-моему?

– А почему мы не можем попробовать по-моему? – настаивала Эмбер. – Разрешаю надеть на меня наручники и приковать к изголовью кровати. Может, тебе понравится.

– Не говори ерунду. Это не шутка.

– А я не шучу. Но я больше не хочу считать корабли в бухте, изучать плитку в ванной и, уж точно, не желаю разглядывать покрывало. Я хочу видеть тебя. Хочу ощущать вес твоего тела.

– Ты его чувствуешь.

– Только так, как ты позволяешь, – возразила Эмбер, начиная распаляться. – Я чувствую себя кобылой, которую покрывает жеребец, или сукой, покрытой кобелем! Я хочу чувствовать тебя здесь и здесь. – Она положила одну руку себе на грудь, другую на живот.

Кадар покачал головой. Не получится. Он не сможет. И она тоже. Раньше или позже она забудется и прикоснется к его спине. А затем поспешно уберет руки или, что еще хуже, не сдержит отвращения.

Но при виде того, как Эмбер касается себя, в нем что-то всколыхнулось. Стоило представить ее со связанными руками, как фантазия его разыгралась. У Кадара не было привычки ограничивать свободу своих женщин. Впрочем, до настоящего момента необходимости в этом не возникало. Все они появлялись в его жизни только на время, и инициатива всегда исходила от него. Ни одна из них не предлагала того, что предложила Эмбер.

– У меня нет наручников.

Глаза ее вспыхнули.

– Воспользуйся ремнем. Галстуком. – Она свела запястья. – Обещаю, что даже не пикну.

Кадар раздумывал недолго. Он снял с вешалки в шкафу галстук.

– Клянусь, ты не сдержишь свое слово, – произнес он, связывая ее запястья.

Эмбер взобралась на кровать, и Кадар привязал ее руки к изголовью. Откинувшись назад, он окинул жадным взглядом представшую перед ним картину. Закинутые за голову руки Эмбер приподняли ее грудь, и было что-то волнующе-эротичное в том, как она лежала, дразня его дерзко устремленными вверх сосками и тонкой талией, плавно переходящей в округлые бедра, между которыми виднелся островок темно-рыжих волос.

Пульс мужчины участился, во рту пересохло. Ни одна женщина еще не казалась ему столь соблазнительной.

И сейчас она – его пленница…

В груди Кадара родился низкий рык, напряжение стало невыносимым, почти болезненным. Он раздвинул ноги Эмбер, скользя по ним ладонями.

Кадару все больше и больше нравилось ее предложение. Он может овладеть ею так, как ему захочется. Он сможет покрыть все ее тело поцелуями, ласкать языком.