На вид ей было лет пятьдесят, и на неё было приятно смотреть. Слегка располневшая, добрая, следящая за собой женщина. Если не брать в расчёт то, что она меня сильно пеленала, то она мне даже нравилась. Спустя два месяца после моего попадания, она стала читать мне сказки и петь песни, что позволило хоть немного, но начать понимать новый для меня язык. В те моменты я становился послушным ребенком и тихо слушал её мягкий голос.

Спустя время меня перестали пеленать, потому что, при всей сноровке нянечки, у меня стало получаться освободиться из этих пут. К тому же я нашёл в себе силы переворачиваться. А какое я испытал счастье, когда стал ползать! Невозможно описать словами, ведь мне открылся, хоть пока ещё маленький, но мир!

Дом, в котором я жил, был построен из камня и дерева. И казался мне огромным. Подсознательно я понимал, что сам ещё маленький и мне кажется всё большим, но дом был трёхэтажным, с большой двускатной крышей. Вокруг дома был немаленький участок земли, с небольшим прудом на заднем дворе. Также из окон были видны высокие крепостные стены, на которых стояли стражники. Когда я первый раз увидел их, то сильно удивился. На стражниках была надета кираса, а на поясах у них висели клинки.

Однажды, моё внимание привлёк свет, исходящий от потолка. Я был уверен, что это не свечки. Единственное, как мне показалось, он был слишком ярким, но я всё это время думал, что они используют другой газ в лампочках. Всё-таки другая планета, другие технологии… А тут я вижу, что стражники носят этот архаизм. Учитывая, что я буквально ещё под стол пешком хожу (вернее ползаю), решил не гнать лошадей, и оставил этот вопрос. Со временем я всё равно узнаю этот мир лучше.

Время тянулось очень долго, и наконец-то я сделал это. Простой шаг для человека, величайший шаг для меня! С этого дня вся прислуга, со всеми домочадцами приходили в тихий ужас от моих выкрутасов. Было ли мне стыдно? Однозначно нет.

— Этта, — услышал я голос матери, — ты не видела Ярара?

— Неужели он снова сбежал, госпожа Эмери? Знаете, он ведь мимо меня не проходил, значит должен быть совсем неподалеку.

И почти сразу же я воскликнул от того, что мою попу кто-то ужалил.

— О, вот он где! — радостно сказала моя мама. — Ярар, прекрати убегать! Сегодня возвращается твой отец. Слава стихии, всё обошлось, — всхлипнув продолжила она.

Для меня это стало новостью, потому что об отце я до этого дня ни разу не слышал. Я уже стал думать, что отец бросил её или погиб до моего рождения. Спросить я ни у кого не мог, так как моему телу ещё нет даже года, и я не спешил начинать разговаривать. Ма, да, уу, нии, вот весь мой словарный запас на все случаи жизни. Меня и так считали очень развитым ребенком. А если бы я ещё и заговорил, то боюсь, что люди заподозрили бы что-нибудь.