А я вытащил у него изо рта травяной кляп, на всякий случай далеко не убирая, и сразу спросил:

— Что ты видел?

— Не знаю… Что-то странное… Оно…

Муравей оглядел нас, задрожал всем телом, а затем обхватил плечи руками и повторил чуть истеричнее:

— Не зна-а-аю я!..

— Странное чё-то ты, на, плетёшь! Чо ты видел, на? — на беду парня, Мелкому было глубоко плевать на его душевные муки.

— Да не знаю я… — закусив губу до крови, отозвался Муравей. — Даже как объяснить, не знаю!..

— А ты попробуй! — мягко посоветовал я.

— Трава! Трава напала на него! — округлив глаза, неожиданно выпалил парень.

Вот те на… Может, он умом тронулся?

— Что за бред! Какая трава, Муравей?! — не удержался я. — Ты что, по-русски разучился говорить?

— Если разучился, могу научить! — с серьёзным лицом встрял Хир-Си, вызвав хохотки у некоторых рабочих.

— Да ему надо нос просто сломать! Сразу вспомнит, как нормально говорить! — не согласился Мелкий с пользой образования.

— Оно было под цвет травы! Понимаете вы?! — с вызовом, как человек, который уверен в своей правде, но не находит в товарищах понимания, заныл Муравей.

— Что оно? — терпеливо переспросил я.

— Да я не разглядел, темно было!!! Чо вы ко мне пристали-то?! — Муравей попытался от нас всех отодвинуться, но его уже окружили плотной группой. — Оно прозрачное будто! Как хамелеон! И высокое! Вот! Больше я ничего не разобрал!..

— Животное? — перебирая в голове варианты, уточнил я.

— Не знаю… — опустив голову на грудь, снова тоскливо заныл парень. — Хотя оно на двух ногах ходило… Может, и не животное. А можно… Можно мне домой?

— Муравей, куда ты собрался-то? — удивился я.

— Ночь на дворе, а до города километров двенадцать. И где-то эта тварь бродит. В лагере безопаснее, чем в зарослях, разве нет?

— Не з-з-з-знаю… — застучал зубами тот, нервно оглядываясь.

И в этот самый момент где-то совсем рядом раздался крик, перешедший в хрип. Я резко поднялся, пробежал глазами по своим, по рабочим…

— Паши нет… — растерянно сказал кто-то. — Он до ветру отошёл, кажется!

— Он что, идиот? — упавшим голосом уточнил я.

— Да не вроде… В туалет просто очень хотел… — серьёзно взвесив все «за» и «против», резюмировал другой рабочий.

— А он свои дела на виду сделать не мог?! — взревел я от охватившего меня бессилия. — Зачем надо было в кусты идти, а?!

— Так это…

Над лагерем повисла тревожная тишина, прерываемая только тихим шуршанием. Аж слышно было, как в мозгах у людей меняются старые шаблоны: от «неудобно как-то» до «жизнь дороже уединения в кустах».

— Слушайте все! Никаких выходов за пределы лагеря! — продышавшись, строго сказал я.