— У Сициллы свой гримуар, пусть сам с ней мучается.

— А тебя, значит, на всех остальных хватит? — серьезно уточнила Арабель.

— Есть сомнения? Я самый сильный, во всем идеальный, не имеющий отрицательных сторон.

— А самое главное — ему не нужно есть и гадить, — припомнила его слова.

Девочки весело рассмеялись.

— Все так необычно, — восторженно заметила Кармен.

— Магия, — пожала плечами Ирма. — Мур, какое количество торсанского корня понадобится для изготовления тридцати пяти бутылочек зелья?

— Во-первых, какого конкретно зелья, во-вторых, каков объем бутылочек? — ехидно уточнил тот.

Глаза Ирмы блеснули неподдельным восторгом и восхищением.

— Тридцать миллилитров каждая, а зелье для восстановления кожных покровов.

— А от каких повреждений? — тонюсенько пропищал Мур и уже ко мне обратился нормальным голосом: — Они у тебя все такие бестолковые? Да таких зелий уйма: от ожогов, язв, прыщей, от болезней, которые…

— Стоп, — фыркнула Ирма, — я тебя проверяю, а не ты нас. От длительных воздействий на кожу, вызванных местом обитания и тяжелым трудом.

— Точно дура, — заявил Мур. — Место обитания, какой климат? Тяжелый труд может быть и у каторжника в горах, и у крестьян во время сбора хлопка.

Нет, Алиска, не буду я больше с ними общаться. Ты их хвалила, а они даже простейшие данные задать не могут.

— Мур, ты так и сдашься? — хихикнула я. — Тебе нужно угадать зелье и вычислить количество.

— Да что тут гадать, — отмахнулся гримуар, — понятно же, что речь идет о соке ратоллы. Шесть целых и три четверти — столько корней потребуется для такого количества бутылочек.

Ирма просияла, Тайс прищурилась, Кармен захлопала в ладоши. Арабель же наблюдала за бесплатным представлением с видом любящей мамочки: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Я очень хорошо понимала чувства подруг.

Удивительно, как необыкновенен и невероятно щедр на чудеса наш мир. Все, что мы узнали из лекций во время обучения в пансионе, — капля в море. Мы изучали быт и нравы общества империи и союзных государств, готовились стать идеальными женами высокородных лордов. Но только сейчас каждая из нас в полной мере осознала, что в нас взращивали не готовность стать хорошей матерью детям и поддержкой мужу, а усладой и утехой.

А знания… лишь для того, чтобы пансионерке выглядеть достойной лорда и его семьи и не посрамить мужа, даже если самой девушке некомфортно в его обществе или в закулисье императорского дворца."

"Нас не обучали тому, как стать счастливыми. Не говорили, что помимо послушания и терпения существуют еще наши желания. И я совсем не о сумасбродстве или богатстве и власти, речь о простом и насущном. О поиске себя и своего места в мире, полном чудес.

Поэтому я легко могла понять ребячество подруг, их состояние и эмоции.