— К сожалению, к тому времени, как Тилья вернулась на острова, она была похожа на ребенка.

— В каком смысле?

— В прямом. Случившееся сильно сказалось на ее психике, но, если быть до конца откровенной, больше вреда принесли менталисты. Что они делали, какую установку давали ее мозгу, не ведаю, но практически все она совершала добровольно. Если так можно сказать. А потом и допрос…

— Мне, конечно, жалко Тилью, но ее сестер жаль больше. Они всем пожертвовали ради ее жизни и свободы, а она отвернулась от них.

— С одной стороны, ты права, — не стала спорить Талана, — а с другой… Представь, Алиса: молодая ведьма вернулась с разумом ребенка. Нам потребовался не год и не два, чтобы вернуть ее хотя бы примерно к тому, что было… Естественно, правду от нее скрывали, чтобы не навредить еще больше, тем более император подписал приговор. О том, что палач сохранил жизнь одной из преступниц, мы узнали, когда Сицилле исполнилось десять.

— Нам… Вы так говорите, словно сами ей помогали. Только почему ваша помощь не распространялась на тех ведьм, что оказались в Авразаре? Ведьмы ж сестры, да еще император — ваш родственник. Уж извините, но попахивает двуличием.

Я выпрямилась на подушках. И валяться расхотелось, и сладкое есть, и с Таланой беседовать."

"Оно, конечно, понятно — своя рубашка ближе к телу, но так противно, хоть волком вой.

— Попросила бы без оскорблений, — обманчиво спокойным тоном произнесла Талана. — Да, я лично участвовала в восстановлении разума Тильи. И помогала с учебой. И все ведьмы — сестры. Но не в каждый пансион со своим уставом влезешь, где-то побить могут, где и вовсе жизни лишить. Политика, Алиса, это тебе не карточная партия.

— Скорее шахматная, — усмехнулась. — Извините, Талана, но я останусь при своем мнении: когда демонам выгодно — они приходят на помощь. Когда проще пожертвовать одной-двумя ведьмами, а то и десятком, вы пойдете на это, забыв, что они сестры и сами ведьмы вам невероятно полезны. Вы тоже заигрались.

Нарывалась ли я? О да… Церемониться со мной теперь точно не станут, и мне это на руку. Под влиянием эмоций можно многое сказать, даже то, что говорить ни в коем случае не собирался. И плевать, что этой ведьме уже много лет и в придворной жизни она варится столько, что мне и не снилось. Она была и остается ведьмой, а значит… значит она вспыльчива! Как бы ни пыталась маскировать свое недовольство.

Между прочим, бассейн не просто так появился и остается во дворце. За столько лет ничего существенно не изменилось. Потому что я хоть и ведьма, да воспитывалась далековато от этого знания, Талана же выросла и жила среди ведьм, прежде чем стала невестой, а потом и женой владыки.

— Это жизнь, девочка! — все-таки не сдержалась собеседница.