Он не хотел напугать тебя, и больше подобного не случится, ты мне веришь?

— Да, — воодушевленно согласилась она и тут же добавила: — Я не за себя, за вас испугалась.

— Спасибо, — шепнула ей на ушко. — Но я тоже не так проста и умею защищаться. Если захочешь, и тебя научу.

— Правда? — Малышка захлопала зелеными глазищами, и я подтвердила.

— А теперь приглашаю всех выпить чаю и познакомиться.

Зейн кивнул и немного «сдулся», кажется, до него дошло, что встреча с той, о которой так долго мечтал, вышла, мягко говоря, не очень. Талана не вмешивалась, но улыбнулась так, что жутко стало. Надо же, повесила на сына маячок, чтобы в момент пробуждения зова крови не просто узнать об этом, еще и поучаствовать в смотринах. Страшная женщина!

* * *— Ты поступила верно, — муж поцеловал меня в висок, — горжусь тобой.

— Нечем гордиться, таких детей здесь много, видела в памяти Литаны.

— Скоро не будет, — пообещал он. — Алира возьмет под свое покровительство приют и лично будет заниматься обездоленными детьми. Никто больше не будет жить на улице и голодать.

— Я понимаю, что они с Каем наведут порядок в своей стране. Но не могу понять мужчину, который привел своих детей умирать, а сам уехал.

— Я тоже не понимаю, но он будет наказан. Зейн уже взял его след.

— Самое противное, что они — имперцы, не беженцы. Мы с тобой проверили все приюты и пансионы, каждый курирует проверенный человек. Так почему он не отдал Литану и Симку в один из них, а привез в соседнюю страну умирать? Почему, Атей?

— Как ни горько сознавать, думаю, это отголоски от упразднения эмани. Дети — от благородного мужчины, разве ты не поняла? Он просто избавился от детей так, как привык.

Вздохнула. Все я поняла, как и то, что детей никто должным образом не обучал. Симка, он же Симерий, мальчик пяти лет, имел такую осанку, которой не каждый аристократ похвастаться может. А у Литаны были тонкие запястья и длинные пальцы. А с возрастом я ошиблась, ей исполнилось уже двенадцать лет.

На самом деле отличить благородного от простолюдина легко, кровь не обманывает, и дети всегда получают родовые признаки внешности и повадок, присущих одному из предков.

— Ты должен что-то сделать, — прошептала, прижимаясь к мужу. — Я не хочу, чтобы привыкшие к безнаказанности лорды убивали таких детей.

— Сделаю, моя ведьмочка. Не печалься.

Мы могли позволить себе целоваться медленно, растягивая удовольствие. Право слово, замужем уже два года, а мне все кажется, что до сих пор не изучила своего мужа и его тело. Каждое прикосновение словно впервые.

— Я восхищена Литаной, — прошептала, оторвавшись от мужа, — и не отдам ее Талане. Она же коршун, а не женщина.

— Ведьма, — подсказал Атей и тут же получил от меня подушкой. А нечего на ведьм гадости наговаривать.