Красивая, маленькая, огромные глаза, улыбается, лицо очень бледное. Сердце разрывает грудную клетку. Больно смотреть, невыносимо оторваться. Запредельные эмоции, непередаваемые. Впервые вижу свою дочь… Она моя. Чуйка срабатывает. Провожу дрожащим пальцем по снимку. А вдруг все же ошибка?

Взгляд падает на женщину рядом. Судорожно хватаю воздух открытым ртом. Не может быть!

- Это… его жена? – спрашиваю сипло.

- Ага.

Узнаю ее мгновенно. Сомнений нет. Это она…

***

- Есть небольшие трудности, но я все улажу, - отвечаю ровно. Прячу эмоции.

- На фонд свой надеетесь? – злорадная ухмылка искривляет его лицо.

Он знает намного больше, чем я. Разведал какую-то мерзость.

- У меня есть и другие варианты, - вру не краснея.

Нет у меня идей, нет вариантов, кроме фонда. Врачу об этом знать необязательно. Но сейчас главное – закончить этот скользкий разговор. Потом буду думать, как выкрутиться.

- Я говорил с вашим мужем, - заявляет с триумфальным блеском в глазах. Будто выиграл миллион не меньше.

- И что? – меня передергивает.

Одно упоминание о Вениамине, и внутренности скручивает от болезненных спазмов.

- Он поведал о вашей готовности… ммм… решить вопрос со мной, - медленно поглаживает редкую рыжеватую бороду, - Так сказать, тет-а-тет. А я со своей стороны, позабочусь о Наде. Так что, Любовь Павловна, лучше не тянуть резину, а договориться, не отходя от кассы, - поднимается с кресла и идет ко мне.

Меня прошибает холодный пот. Что Вениамин наплел? Растоптал меня, этого мало? Удары судьбы придавливают к земле. Как справиться с нарастающей болью? Грудь печет как от ожогов.

Еще и врач надвигается на меня, облапывает скользким взглядом.

- Павел Аристархович, мой муж просто пошутил, - мямлю заплетающимся языком.

Не хочу его в открытую посылать. Нельзя сейчас этого. Мне нечем заплатить за лечение. Мне нужна эта отсрочка. Но я никогда не приму унизительных условий.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ну же голубушка, - урчит мне в затылок. – Пора уже отбросить лишнюю скромность. Я не обижу. Буду нежным, - кладет руки мне на плечи.

Вместе с омерзением накатывает паника. Его руки как скользкие щупальца. Они тащат меня на дно болота.

- Павел Аристархович, прошу, давайте не переходить черту, - сбрасываю его руки. Вскакиваю со своего места. – Я в положении! – голос срывается.

- Это отлично! – он как шакал надвигается, я отступаю. – Беременность раскрывает в женщине страсть, - высовывает кончик языка. – Просыпается голод. И я вам помогу его утолить, - хватает меня за руку и притягивает к себе.

Отталкиваю его. Паника придает сил. Он сумасшедший!

- Не прикасайтесь ко мне! Вы врач! Опомнитесь! – намеренно повышаю голос.