— Просто пошли! — вырываюсь вперед. Меня пошатывает, голова до сих пор кружится, словно я одурманена. Выхожу на стоянку и быстро сажусь в машину Вадима. Позади нас тут же заводится автомобиль с охраной. Да, теперь меня охраняют круглосуточно. Отец вообще настаивает, чтобы я покинула страну. Мама с ним солидарна. И я понимаю родителей, они переживают и боятся за меня. Правильнее было бы уехать. Хотя бы для того, чтобы избежать повторения изнасилования.

Да, мне кажется, что Арон изнасиловал мне душу. Он не имел никого права вот так приходить и иметь меня как шлюху. Я даже не представляю наше совместное будущее: мой отец убьет меня, но не отдаст врагу. Но Арон мог хотя бы солгать… а не так цинично меня пользовать. Ему доставляет удовольствие таким образом унижать моего отца? Горько. От сладости на губах ничего не осталось.

Дура ты, Александра!

Вадим появляется минут через десять и вручает мне мой клатч.

— Я предупредил твоего отца, — гордо сообщает он мне и выезжает со стоянки. Противно и от него.

Прихвостень отца.

— Что ты ему сказал?

— Намекнул, что нам нужно уединиться, — заявляет Вадим.

— Что ты ему сказал?! — нервно дёргаю ремень безопасности, чтобы пристегнуться.

— А что я должен был сказать? — повышает голос и тоже нервно сигналит нерасторопным водителям. — Уж извини, что пришло в голову, то и сказал, — злится. Да мне плевать. Пусть думает, что хочет.

Не парирую. Отворачиваюсь к окну, откидывая голову на сиденье, и смотрю на ночной город. Эйфория прошла, и теперь я чувствую, как болит тело от грубых прикосновений Арона. Между ног мокро. Противно от самой себя. Это было похоже на акт унижения, адресованный моему отцу.

Я же всего лишь инструмент…

В горле першит, глаза щиплет от подступающих слез. И так трудно дышать. Кусаю губы, чтобы не завыть.

Чертов псих!

Ненавижу.

Ненавижу за то, что так глубоко въелся в меня и разъедает.

Но без этого мерзавца просто невыносимо…

Как только Вадим въезжает в наш подземный гараж, я вылетаю из машины. Не хочу никого видеть и слышать. Я хочу в душ, смыть с себя все следы зверя. Какое он вообще имел право ревновать меня и что-то запрещать? Я не давала ему такого права. Я не его женщина!

Но чувствую себя никем без него…

— Саша! Стой! — окрикивает меня Вадим. Оборачиваюсь. — С кем ты была?

— Что?

— Простой вопрос, Александра, — присаживается на капот машины и смотрит на меня вопросительно.

— Я ни с кем не была, — вновь разворачиваюсь, чтобы уйти, но Вадим догоняет меня и хватает за руку, останавливая.

— У тебя затраханный вид. Засосы на шее, мятое платье, рамазаны губы, и пахнет мужским парфюмом. С кем ты была? — ревностно настаивает он.

— Не. Твое. Дело! — выделяю слова и одергиваю руку. — Я согласилась изображать твою девушку, а вот отчитываться не обязана.