Я готов вырвать чёртово сердце, которое так рвется, и отдать его ей. Пусть забирает, но вернет мне душу, которую забрала.

Требую ответов. Какого хрена она продолжает отдавать себя этому мудаку? Нет, опять лгу, дело не в ее женишке. Был бы на его месте любой другой, я бы так же рычал и ревновал. Зверь эгоистично требует ее верности. И мне разорвать ее хочется за то, что позволяет касаться себя чужим рукам.

— Отвечай! — рычу в ухо. Перебарщиваю, сильнее сжимая волосы, тяну так, чтобы прогнулась и посмотрела мне в глаза. Дрожит кошка, помнит мои прикосновения, отзывается даже на грубость.

— Чего ты хочешь? — глотает воздух, но прикрывает веки, пряча от меня глаза.

— Я хочу знать, каково это – прыгать из одной постели в другую?! — вдавливаю пальцы в ее талию. Крышу сносит окончательно, зверь воет, требуя взять, показывая, кому принадлежит. — Сбежала от меня, — скольжу рукой ниже, хватаю шелк платья и тяну его вверх. — Спешила к женишку?! — рвет меня и все. Как представлю, что эта кошка точно так же извивается и дрожит с другим, планки сносит.

Солги мне, девочка, скажи, что ничего не было, скажи, что мне все показалось, все что угодно, только не молчи.

А кошка смеётся с закрытыми глазами. Выворачивается в моих руках, вынуждая намотать ее волосы на кулак, хватает меня за лацканы пиджака и тянется к лицу. Так близко, чувствую ее горячее дыхание с ароматом шампанского. И губы в миллиметре от моих. Глаза зелёные, горящие. Дикая кошка.

— Разве есть разница, с кем я и как? — голос хитрый, с мурлыкающими нотками. Да бл*ть!

В точку!

Нет разницы.

Мне должно быть все равно.

Но…

Перехватываю ее руки, отрывая от пиджака, и одновременно впиваюсь зубами в малиновые губы, съедая на хрен всю помаду. А она так сладко стонет в мой рот, будто голодная не меньше, чем я. Нет, я ее не целую, я наказываю, я стираю своими губами чужие губы. Я пожираю, терзаю нас этим поцелуем, доказывая, что никто и никогда ее так не поцелует.

Ненавижу.

Как же сильно я ее ненавижу за эти чувства.

Хватаю девочку за талию и сажаю на перила. Александра ахает, а потом опять смеется, хватая меня за пиджак. Забираюсь руками под ее юбку, задирая подол. Темнеет, мы далеко от главного зала, в неосвещенной беседке, вокруг нас никого, но где-то вдали звучит музыка и слышно голоса. Александру Павлову могут начать искать в любой момент. Но мне все равно, я вообще сейчас об этом не думаю. Я вообще не думаю, действую на голых инстинктах и дикой жажде. Кусаю ее за губы, одновременно находя маленькую пуговку на шее, на которой держится ее платье, расстегиваю и сдираю верх платья, освобождая голую грудь.

— Где твой бюстгальтер? — еще один укус за пухлые губы, и тут же нежно зализываю."

"— Платье не предусматривает, — дерзко заявляет кошка.