Прохладный ветер врывается в окно, заигрывая с волосами. Дышу. Терпеть я точно знаю, что у нас с Вадиком все закончилось. Я не могу и не хочу быть с ним. Прости, папа, но твой протеже не тянет на мужчину. Арон хоть и псих, но в нем столько мужского, где-то даже животного. Кажется, что с таким ничего не страшно, он не просто стена, он каменная скала. Не любя меня, он умеет любить мое тело. Да так, что разум сносит напрочь.

Мамочки. Тру лицо руками. Со мной точно не все в порядке. Если я проведу здесь еще несколько дней, то признаюсь этому гаду в любви.

Это ненормально!"

"Спрыгиваю с подоконника.

Расчёсываю волосы, собираю их в косу и выхожу из комнаты. Как всегда, очень тихо. Спускаюсь вниз на цыпочках, словно воровка. Арон сидит на диване и сжимает голову руками. Стараюсь не обращать на него внимания. Залетаю в ванную. Умываюсь холодной водой, а сама думаю о мерзавце. Поза у него неестественная. Весь напряженный, сжатый, будто ему плохо. И вот мне бы совсем не думать о нем. Но я не могу, словно этот мужчина вкачал в меня свою энергию.

Вытираюсь и решительно выхожу из ванной. Останавливаюсь, рассматривая мерзавца. Дышит размеренно, но очень глубоко, словно раненый зверь.

Голову сжимает, облокачиваясь на свои колени. Ему плохо? Внутри что-то сжимается, иду назад к лестнице, приказывая себе не обращать внимания. Он, в конце концов, прогнал меня после секса!

Подонок!

Несанкционированно ворвался глубоко в меня!

Это мужчинам проще. Сунул, вынул и пошел. А женщины так не могут. Впустила в себя – значит, впустила и в душу.

Разворачиваюсь и иду к нему. Страшно, словно подбираюсь к опасному хищнику. Он же непредсказуем, растерзает за неверное движение. Но я иду.

— Арон, — тихо зову.

Имя у него такое необычное. Но оно мерзавцу подходит. Молчит, будто не слышит. — Арон, — громче повторяю. Осторожно сажусь рядом с мужчиной. — Тебе плохо? — Молчит.

Опускаю руку на его плечо, поглаживаю. Мышцы каменные. Напряжён до предела.

— Арон, — сглатываю, сжимаю его плечо.

— Голова раскалывается, — вдруг хрипло отвечает он.

— Есть обезболивающее? — Качает головой. — Нет? Сильно болит?

— Обезболивающее не поможет, — поясняет он. — Кажется, что мне в голову вонзили кол и прокручивают его. У меня так бывает. Это надолго. Не обращай внимание.

Если хочешь есть, все в холодильнике.

— Я хочу тебе помочь, — совершенно искреннее предлагаю. Я словно чувствую его боль.

— Ты мне не поможешь, — иронично усмехается и ведет плечом, пытаясь стряхнуть мою руку.

— Я попытаюсь! — твердо произношу. Встаю с места, иду на кухню, наливаю стакан воды и несу Арону. — Выпей, пожалуйста. Все.

Он, наконец, отрывает руки от головы и поднимает на меня свой черный взгляд. Глаза с поволокой, уставшие и красные. Видимо, проблемы с сосудами. У моей бабули так бывает.