Взгляд тяжёлый, ненавистный. У нас это взаимно, я тоже не излучаю доброжелательность.

Его пес-охранник встает возле двери, не спуская с меня глаз. Ссыт наш «папочка», знает, какой я отморозок.

— Доброго дня, господин Павлов, — ерничаю, ухмыляясь, и сажусь в кресло для посетителя. Вынимаю сигарету, прикуриваю. Затягиваюсь, смотря в глаза Павлову, глотая его ярость.

— В моем кабинете не курят, — выдает он низким голосом.

— Переживешь, дорогой мой будущий тесть, — издеваюсь. В родственники мы никогда друг друга не запишем. Пусть скажет спасибо, что горло ему не перерезал за покушение на Мирона.

Павлов начинает смеяться. Долго так, заливисто, надрывая горло. Больше похоже на истерику. Курю, пуская кольца дыма, и жду, когда его отпустит. Закашливается, запивая коньяком.

— Шутник, значит. Даже хорошо, что уйдёшь на тот свет на позитиве, — уже угрожающе произносит он.

— Все мы там будем. Ты бы отпустил мальчика, — киваю на охранника. — Семейные дела как-никак обсуждаем.

— А ты, щенок, не указывай мне, что делать в моем доме. Ты мне, падаль Вертинская, за все ответишь: и за ваши рейдерские захваты, и за дочь, и еще спишу на тебя парочку своих грехов – с трупа никто не спросит, — агрессивно рычит Павлов. Сжимаю челюсть, пытаясь дышать ровно.

«Сидеть, я сказал!» — внутренне рычу зверю.

Я могу без труда снять сейчас охранника и впечатать Павлова мордой в стол. Позже, конечно, начнется бойня, но… жажду крови утолю. Сдерживаюсь, с трудом переваривая его речь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ —  Хочешь публики… Настолько труслив? Никогда бы не подумал, что Павлов, бывший криминальный авторитет, испугается такого, как я, — ухмыляюсь. — Я люблю вашу дочь, и она любит меня, — делаю паузу, слушая хриплое дыхание Павлова в тишине.

— Боря, выйди за дверь! — наконец отдает приказ, и его пес исполняет команду.

Мой так называем «тесть» поднимается с места, походит к бару, наливает пару бокалов виски, один ставит возле меня и садится на место.

— Продолжай. Готов гуманно выслушать твоё последнее слово.

Не беру бокал, намеренно игнорируя его предложение.

— Так вот. Я люблю вашу дочь. И это взаимно. — Павлов сжимает губы, но слушает меня. — Я все равно ее заберу. Не сегодня – так завтра, не завтра – так через месяц. Земной шар маленький, и нет такого места, где бы я ее не нашел. Не выйду отсюда – начнётся война. Ты же это понимаешь? — подаюсь вперёд слишком резко, нервы не выдерживают. — Ничего, кроме проблем, моя смерть тебе не принесёт.

— Я так понимаю, у тебя есть предложение? Ну так, в порядке бреда.

— Есть. Я возвращаю тебе не просто контрольный пакет «Спецсталь», а полностью отдаю все, — кидаю папку на стол.