Но больше всего мне хочется порыдать за себя, за то, что меня так никто не любил. Наразрыв, до сумасшествия. И я сижу с комом в горле и никак не могу его сглотнуть, дышать трудно, словно он до сих пор меня душит.

Арон двигается ближе ко мне, хватает за подбородок и поворачивает к себе, заглядывает в глаза. Долго смотрит, окуная в черную бездну, будто сканирует, считывая эмоции.

— Ты другая. Я никогда не искал замену Наде. Я вообще никого не искал. Я неконтролируемое чудовище, и мне категорически нельзя впускать кого-то в душу, в жизнь, в семью, потому что однажды либо ты не выдержишь и сбежишь, либо я сам тебя уничтожу, — в его голосе столько горечи. Его рука скользит по моей щеке, ниже, гладит шершавыми пальцами шею. Он закрывает глаза, разрывая наш контакт. — Но ты… — вновь открывает, сглатывая. — Я жалею, что похитил тебя и в общем узнал о твоем существовании. Ты все во мне перевернула. Меня нещадно к тебе тянет. Меня дико ломает. Я как гребаный наркоман без дозы. Я загибаюсь без тебя, кошка. Я знаю, что ты существуешь, я обожаю твой запах, мне снятся твои глаза, и я никак не могу все это забыть. Иногда хочется пустить себе пулю в лоб и обрести покой… — в голосе надрыв.

Меня насквозь пробивают его слова, так глубоко и болезненно, что я не выдерживаю и начинаю плакать. Слезы льются по щекам, больно кусаю губы, чтобы перекрыть душевную боль. Потому что в его словах не только признание в любви и одержимости, в его словах обреченность, она читается между строк.

— Ты не отречёшься от семьи и фамилии, да и не захочешь жить с шизофреником. Я понимаю, что ты смелая и сильная, а я нет… Я боюсь… Боюсь тебя сломать, боюсь твоей ненависти. Я не хочу больше видеть страх в твоих глазах и причинять тебе боль. Так не должно быть… — стирает с моих щек слезы, а они, проклятые, все текут и текут. Он прощается со мной.

— Если тебя не будет в моей жизни, мне будет больнее… и меня тоже не будет…

ГЛАВА 33

Арон

— Если тебя не будет в моей жизни, мне будет больнее… и меня тоже не будет… — произносит она, и меня разрывает. Выть хочется, как бродячему псу. Что мы делаем? Нам нельзя. Но… Сука!

Как больно-то…

— Ты же не выдержишь, кошка… — обхватываю ее лицо, заглядывая в полные слез глаза. Душу рвет. Как так, мать вашу, вышло, что мы так глубоко запали друг в друга? И это ее «люблю» звенит в ушах набатом. Боюсь даже думать об этом, но я тоже ее люблю. А моя любовь чревата… Сегодня я смог перебороть зверя и отпустить ее. Еще месяц-два я смогу держать себя в руках, а потом меня сорвёт… А я не хочу причинять ей боль и страдания. Не прощу себе этого!

— Я без тебя не выдержу, — тихо отвечает она и закрывает глаза. — Должен быть выход…

— Ммм! — вою сквозь зубы, зажмуриваясь. Отпускаю девочку, сжимаю болезненно пульсирующую голову.