— Так, белье чистое, только застелила, в ванной полотенца и халаты. Обед когда приносить? На рыбалку пойдете? Баню топить?

— Анастасия Михайловна. Дайте нам немного времени отдохнуть, я позвоню позже, — отзывается Арон, кидая на пол сумку и отпуская меня.

— Хорошо, — глаза у женщины хитрые, смотрит на нас так, словно знает все, что между нами было и даже больше.

Женщина и мужчина покидают нас, а я осматриваюсь, ходя по комнате. Большая гостиная с зоной кухни. Диван, кресла с чехлами из белых шкур, вокруг все из дерева. Обеденный стол, на котором стоит ваза с фруктами. Вид из окна на реку. Красиво.

— Нравится? — спрашивает Арон, а сам трогает меня глазами, осматривая с ног до головы, задерживая взгляд то на бедрах, то на груди.

— Неплохо.

— Пошли посмотрим спальню, — указывает глазами на лестницу. — Дамы вперед, — взмахивает рукой, пропуская меня, а сам идет следом.

— Нравится? — усмехаюсь, поднимаясь.

— Что?

— То, на что ты смотришь.

Брюки у меня в обтяжку, и блузка заправлена.

— Да, шикарная задница, — и гад шлепает меня так весомо, что бедро начинает гореть.

— Ай! — резко оборачиваюсь, чтобы возмутится, но не успеваю ничего сказать, как он хватает меня и вталкивает в спальню. Отпускает, отходит на несколько шагов назад, тяжело дыша. Ничего не успеваю посмотреть, ничего не вижу, кроме его горящих глаз. Вот и то, чего я боялась: я тону в черной бездне, я в ней захлебываюсь. Он ложится спиной на стену и на мгновение прикрывает глаза, выдыхает.

— Раздевайся сама кошка, иначе я разорву эти тряпки к чертовой матери, — его голос моментально хрипнет и грубеет, словно он на грани. В жар кидает от волн возбуждения. Дрожащими руками расстегиваю блузку, а он наблюдает, облизывая губы. Снимаю блузку, кидая ее в кресло. Расстегиваю пуговицу на брюках, змейку замка и спускаю брюки вниз, снимаю туфли, окончательно избавляясь от одежды. Остаюсь в одном белье. На мне белый кружевной бюстгальтер и такие же трусики. — Остановись, туфли надень. Хочу тебя так.

Надеваю назад туфли, теперь уже сама внаглую рассматривая мужчину. Какой же он дикий, необузданный, сильный и на данный момент мой.

Склоняет голову, прищуривает глаза и манит к себе пальцем, начиная медленно расстегивать рубашку."

"Подхожу, облизывая губы. Опускаю ладони на его твердую грудь, провожу пальцами по татуировке, внимательно наблюдая за реакцией хищника. Его руки тут же хватают меня за талию и резко поворачивают, вжимая в стену.

— Какой опасный зверь, — усмехаюсь, царапая его кожу на груди. Тянусь к его губам, замираю. — Я хочу сама. — Он кусает меня за губу, удерживая, а под моими ладонями бешено барабанит его сердце.

— Что ты хочешь сама? — рычит мне в губы.

— Я хочу тебя изучить, — утыкаюсь в его шею и веду носом, вдыхая терпкий мужской запах.