"

"Не знаю, что меня остановило от очередных обвинений. Только в автомобиле у меня появилась возможность рассмотреть Ника. Внешние изменения бросались в глаза. Даже под слоями одежды я отметила худобу, как после продолжительной болезни. На лице выделялись заостренные скулы, подчеркнутые многодневной щетиной, и всклокоченные волосы. И это не тщательно спланированный беспорядок, что делал внешность парня дерзким, а просто пряди, упавшие на лицо. И я замолчала, оставляя сотни вопросов без ответов, позволяя позаботиться, вот так грубовато, но искренне.

– Я бы хотела не вспоминать этот день. И всю прошлую неделю, – говорю тихо, но уверенно.

Ник кивнул, не отрываясь от дороги.

– Обещаешь? – Я хочу услышать обещание.

– Да. – Ник дернул головой и пальцами растер глаза.

* * *– Не так все плохо, как ты рассказал по телефону, – черноволосый мужчина в полосатой рубашке представился и с этого момента разговаривал только с Ником, словно в комнате они были одни.

– Она истощена, – возразил Ник.

– Считай это последствиями токсикоза, – возразил Константин.

– А… – Ник замялся. – С ребенком все в порядке?

– Я могу поговорить с Алиной?

И врач действительно ожидал разрешения, не поворачивал головы, пока не получил короткий кивок в ответ.

– Как себя чувствуешь? – Холодные пальцы подцепили мой подбородок и повернули лицом к свету.

– Я хочу есть. – Никакая усталость не шла в сравнении с голодом.

– Тошнит? – Мое лицо повернули другой стороной.

– Да.

– Жар был?

– Сегодня ночью.

– Хорошо, – мужчина улыбнулся уголком губ. – Теперь это пройдет, но нужно усиленно питаться. Сможешь?

– Постараюсь, – я отвечаю, словно загипнотизированная плавными движениями.

– Все будет хорошо, – произносит он, глядя мне в глаза. Мужской голос обволакивает, заставляет верить, согласно кивая. – Чувствуешь, напряжение понемногу уходит?

– Как вы это делаете? – нервная дрожь, будто по волшебству прекращает скручивать мышцы шеи и рук. И даже собственное тело мне больше не кажется измаранным в чем-то гадком и отвратительном.

– Врожденная способность убеждения, – Константин отвечает шутливо. – Все наладится. Ник позаботится об этом.– Я фокусирую свой взгляд на уставшем лице. – Вверх посмотри, пожалуйста, а теперь на палец. Могу взять кровь?

– И для этого нужно разрешение? – уточняю я растерянно.

– Тебе предстоит еще много открытий, Алина. – Константин покидает палату, поспешно возвращается. Мужские руки совершают четкие, отточенные практикой движения, я не замечаю, как игла касается моего предплечья и на месте прокола появляется пластырь с нарисованными серыми собачками.

– Дети любят волчат, – поясняет Константин. – Мне нужно время провести анализ и подготовить систему.