— Простите за обман, — опускает он взгляд.

— Чего уж… — сжимает Злата мою руку. — Спасибо за конфеты.

Аккуратно разворачиваю е""e лицом к себе.

— Ты со мной переписывалась. Ваха, самолёт… — отрезвляю его я.

Он ведёт тачку, периодически бросая взгляд на нас в зеркало заднего вида. На Злату. Меня же он уже имел возможность как следует рассмотреть за этот год, верно?

— Ваха, на дорогу смотри.

Стараюсь, не психовать. Но получается плохо. Злата упряма, и самовольничает, словно пытается отстоять свои границы. Я же, наоборот, пытаюсь снести их к чертям. И почувствовать её полноценно своей.

Сопротивляется зачем-то.

А меня коротит, что это может быть связано с тем, что здесь у неё мужчина. И она не чувствует себя моей, не может перестроиться или ещё что. Потому так закрыта и держит дистанцию.

Она вообще особенная в этом плане. Есть в ней какой-то неприступный аристократизм и, одновременно, какая-то провинциальная простота и самость. Нечувствительность к привычным стимулам, которые даешь женщинам, и они хавают. «Купить» ничем не получается. Такую в ноги хрен усадишь, постоянно заво""eвывать надо. И при этом всём очень женственная девочка, без попытки лезть в лидерство в паре и в мужские роли. Чудесная… Моя. Будем как-то уживаться.

А в ноги обязательно усажу! В постели. Ей вставляет.

Облизывает чувственно нижнюю губу. И мне становится тут же тесно в одежде. Хочу…

Отвлекаюсь на звонки по телефону, мы готовим с Региной контракт на слияние с «Кореей». Кладу руку Златы к себе на бедро и рефлекторно медленно двигаю её выше. Пока она не упирается в пах.

— Дэм… — тихо.

— Оу… — отпускаю, продолжая разговор по телефону.

На полчаса мы остаемся в машине в Вахтангом вдвоем. Пока Злата забирает документы брата из школы. Ваха молчит, задумчиво глядя в лобовое.

— О чем задумался?

— Да так… Рад очень за тебя, брат.

— Но за себя был бы рад больше?

— Ну ты упоротый! — закатывает глаза Ваха.

— Ты смотришь на не""e.

— Красивая женщина, куда мне еще смотреть?! Я же не претендую. Просто любуюсь.

Охереть!

Злата открывает дверь. Садится внутрь.

— Теперь — на работу.

— Зачем эти лишние движения?

— Я хочу забрать трудовую.

— Она на Алису.

— Да. И я хочу сохранить Алису. На всякий случай.

— Какой случай? — бешусь я.

Что-то пытается объяснять. Но я не слышу доводы, я слышу голос — грудной, плавный, низкий… Голос который стал уверенней, женственней и глубже за этот год. И не могу думать ни о чем, кроме того, что слушаю его не один.

Надо как-то принять эту ситуацию. Моя жена может нравиться кому угодно. Она действительно красивая девочка! Но это не повод гореть от ревности, как мальчишка. Она же не только красивая, еще и достойная девочка.

Но во мне столько не слитого тестостерона, что я с трудом контролирую самца в себе.