Не понимаю, что они собираются делать с этой мешаниной старых, намертво сцепленных между собой кораблей.

— Ко мне! — при виде меня заорал Доминго, когда наша спешащая троица появилась на площади.

И секунды не прошло, как я поймала себя уже на полдороги к его кораблю. Вот что сила животворящей команды делает — ноги сами понесли без всякого контроля головы!

Молодой командор уже раскинул руки, стоя у борта, чтобы поймать меня в объятия. Но опомнившись, я резко затормозила, даже каблуки на досках заскрипели, зато мимо пронеслась мама. Подлетела и втиснула ему нафаршированную моей пси-энергией ведьминскую куклу.

— Уведи их, Доминго. Лети как ветер, только ты и справишься, уведи погоню от моей девочки. Когда заманишь их подальше, на Осколок-другой от Дисса, кидай инвольт в море. Пусть решат, что Стелла ушла на темное дно.

Пока хмурящийся мужчина недовольно, но внимал наставлениям Прилы, я пыталась найти Райдена. Вот уж нам не нужны предметы, чтобы найти друг друга.

И когда мама завершила инструкции, я уверенно потащила ее к каюте Камачо-старшего, где недавно заседал штаб.

— Расстыковка! — закричали со всех сторон.

Дверь распахнулась и из нее вылетел напряженный Райден, но я только замахала руками:

— Не подходи, нельзя, я на палубе!

— Расстыковка! Всем привязаться!

Короткий взгляд по сторонам, и я увидела, для чего здесь держат дополнительные канаты. Мужчины обвязывали себя веревками и хватались за корабельные балки.

Думать, когда есть время и действовать быстро, когда его нет — первое, чему нас учили на занятиях по выживанию. Увы, иногда самым сложным становится определить, где первое, а где второе. Но в данной ситуации я не сомневалась. Затянула веревкой маму, а потом себя, зафиксировала двойным узлом и вцепилась в борт.

— Три! Два! Один! — громыхнул холодный голос сэра Эктора.

И мир взорвался.

Учитывая необычайную старый вид всего этого корабельного хлама, я никак не ожидала от него такой прыти. А если вспомнить лабиринты дорог и множество сцепленных и перекрученных лодок, то понятно, почему происходящее стало настолько неожиданным.

Весь «город»… разлетелся. Взорвался в стороны как комок разозленных ос. Шхуна Камачо-страшего, на палубе которой успели привязаться мы с мамой и еще три или четыре Стража, дернулась с силой, пробивая пространство, сбивая углы соседних кораблей. Мимо летели щепки, пыль, пришлось пригнуться, почти слиться с палубой, закрывая глаза и уповая на крепость канатов.

Живот пережало так, будто разрезало надвое.

— Потерпи.

Я пыталась проморгаться, чтобы понять, кто говорит со мной через свист ветра и треск ломающегося дерева. И тут меня укрыли. Теплом. Телом.

Слева и справа в доски врезались острые черные когти, приковав меня надежно к палубе и ослабив натяжение веревки.