— Особенно к какому-нибудь. Давай свою фигню, сейчас мой братец быстренько все сыщет.

Гигантский трок что-то согласно запищал.

— Братец? — недоуменно повторила я.

— Он тебя понимает? — одновременно со мной спросил Райден. — Это же ездовой трок. Он же только на команды и поводья реагирует.

Яя моргнула и кругами забегала по телу сотоварища. Были бы руки, точно возмущенно уперлась бы в бока.

— А вы с ним по-другому пробовали? Вот если бы тебя Хаосом кормили и им же молотили, ты бы захотел разговаривать? Несчастненький мой, — ее голос приобрел жалостливые, слезливые ноты, вызвав новую волну писка от трока. — Давай свою вещицу, сейчас мы быстренько с ней разберемся. И это… убрал бы ты свои отростки от братца…

Я с трудом сдержала фырканье при виде изумления на лице нобиля. Забыл, забыл он как яичница разговаривает. Но жетон, нехотя, отдал.

И Яя снова замельтешила по телу гиганта с причитаниями:

— Где ж у тебя нос? Тут? Изуродовали окаянные, такого большого вырастили… Вот как тебя домой забирать, на Землю, ты же в Портал не поместишься… А на Земле тепло, хорошо, все будут с тобой разговаривать, восхищаться. Хочешь туда? Домой хочешь? Тогда нюхай скорее! А размер… Умеешь складываться? Что говоришь? Вот и я так думаю… Нос давай.

Обнимая Камачо, я слушала размеренное потрескивание досок плывущей шхуны, смотрела на хозяйственно-ползающую подругу. И, наконец, призналась:

— Рай. Я… я видела тебя всего три дня назад. Что-то случилось со временем. Я могу ругать себя, размышлять, что сделала не так, из-за чего задержалась. А ты — ни разу меня не укорил, не спросил: «Где ты была все это время?» Не знаю почему, но мне кажется… ты рядом и… все беды позади.

Он поднял кончиками пальцев мой подбородок. Темное забрало, почти полностью укрывавшее его лицо, дрогнуло. С щек медленно сползали, исчезая, щитки. Доспех уходил назад, возвращая мне Райдена.

— Три дня?! Всего три дня?

Он начал расспрашивать, задавая вопросы по каждой мелочи. Изучая детали, впитывая как губка каждое слово. Лицо его то прояснялось, то хмурилось, когда я делилась особенно опасными моментами произошедших событий.

— Примерно в течение месяца даже простые вещи, принесенные из обычных миров, ведут себя как мини-Осколки, — сказал он. — Частицы нормальности, противостоящие Хаосу. А если предмет знаковый, символичный, и с ним связано много сильных эмоций, он остается таковым навсегда. Только с маленькими Осколками, оплотами порядка, кусочками настоящего мира, здесь можно путешествовать по морю искажений, не рискуя раньше времени превратиться с безумного монстра. То-то Акоста подсознательно не мог расстаться с тобой и твоей сумкой. Но….

Камачо сел на палубную скамью, увлекая меня за собой.