Генри пинает дверь и кричит громче:

– Мне нужно поговорить с кем-нибудь!

Проходит несколько минут. Заслонка сдвигается в сторону, и в окошко заглядывает надзиратель в форме.

– Будьте добры, потише.

– Я хочу связаться с адвокатом.

– А я думал, вы не сделали ничего плохого и адвокат вам не нужен… – Полицейский сочится сарказмом.

– Ладно, а теперь я хочу адвоката. Я знаю свои права и не буду ни с кем разговаривать, пока не увижу адвоката.

– Ладушки. Принято. Но у нас тут дела, так что придется подождать.

Генри смотрит через решетку.

– Я не сделал ничего плохого.

– Ну само собой.

Проходит два часа. Приходится вытерпеть унижение и воспользоваться открытым туалетом, молясь, чтобы никто не мелькнул за зарешеченным окошком.

Он настоял на собственном адвокате, не согласившись на дежурного юриста; естественно, это все замедляет.

Оставшись наконец наедине с Адамом Бенсоном, который дотоле занимался только вопросами недвижимости и завещания, Генри понимает, как просчитался в суровой ситуации. Адам честно признаёт ограниченность своего опыта в уголовном праве. Генри заявляет, что не хочет никого больше подключать.

Совет Адама прост. Рассказать правду. «Есть что-то, что вы должны мне сообщить, Генри? Если есть, настоятельно рекомендую сделать это сейчас, чтобы я мог связаться с теми, кто лучше разрулит ситуацию».

Правду?

Перед глазами Генри – Анна, сидящая рядом в машине. Бледная. «Это отвратительно». Генри чувствует, как дрожит нижняя губа, когда его вводят в допросную комнату, где уже сидит Адам – напротив презренного инспектора из Лондона.

– Зачем вы меня держите здесь? Я не сделал ничего плохого. Я не нарушал закон.

– Вы наставили ружье на полицейского, мистер Баллард.

Это мы называем угрожающим поведением.

– Вы вломились в мой амбар. Я растерялся. Я защищал свою собственность.

– Мы ворвались после того, как вы позвонили нам в возбужденном состоянии, мистер Баллард, и потребовали разговора с сержантом Мелани Сандерс. Мы ворвались, чтобы вы не нанесли вреда себе или окружающим. Поэтому давайте оставим эту чепуху про защиту собственности. Сэкономим уйму времени.

Адам поворачивается к Генри с широко раскрытыми глазами и утвердительно кивает.

– Я был не в себе. Столько навалилось!.

. Исчезновение Анны. – Генри слышит гулкий стук сердца и старается взять себя в руки. Ужасно хочется домой, извиниться перед Барбарой и особенно перед Дженни за сцену в амбаре. За крики. Бедный Сэмми заходился лаем снаружи… И еще он хочет говорить с Мелани Сандерс, а не с этим лондонским идиотом.

– Почему я не могу поговорить с сержантом Мелани Сандерс? – Звоня из амбара, он повторял, что хочет говорить с ней. Только с ней."

"– В настоящий момент она не на службе. Мы сказали вам об этом, когда вы позвонили.