Кажется, что я лечу вниз с самой высокой башни нашего завода и меня колотит панический ужас. Сердце рвется от понимания, что меня загоняют на убой.

Петрович делает шаг в сторону. Оставляет меня переваривать информацию. Смотрит на часы, давая понять, что аудиенция окончена.

Старый лис уже знает, что мне не отвертеться.

Меня колотит. Очень сильно. Внутренне я готова заорать, топать ногами и броситься на мужчину с кулаками. Впервые все внутри бушует праведным гневом. Но чего я добьюсь в порыве злости?

Приглядываюсь к директору. Вместо лица – маска. Эмоции он меняет, как заправский лицедей, словно на помосте древнегреческого амфитеатра. Раз и гнев сменяет лик добродушия.

– Ну вот, Катенька, вижу, что ты меня поняла, осмыслила свое поведение. Радуешь.

Прикусываю губы, чтобы не выдать крепкий мат и не послать зарвавшегося урода в далекое пешее. Не всегда стоит открывать оппоненту, что ты не согласен, можно просто промолчать и позволить, чтобы он сделал свои выводы. Правильные или нет – это уже его проблемы.

– Нет ничего ужасного в том, что ты поможешь в нашем маленьком деле. Разумеется, я вознагражу тебя за старания.

Ухмыляется, а я сжимаю зубы посильнее.

Терпи, Катька, сейчас не время показывать свои чувства. Но все же нервы сдают, когда слышу следующую фразу:

– Раз наш соотечественник тебя выбрал, Елецкая, ты должна сделать все, чтобы он остался абсолютно довольным.

– Вы с ума сошли? – выдыхаю, не сдержавшись."

"– Ну что ты, взрослая девочка, все сама понимаешь. Не мне учить, как мужику время на родине нужно скрашивать.

– И еще, Катенька, если вдруг вздумаешь рассказать Димитрию Ивановичу о нашем маленьком разговоре, огребешь по полной. Всегда могут найтись свидетели, которые укажут на твою вину…

Прикусываю губу, потому что директор действует жестко, чередует сладкие обещания и кнут. Проворная, ушлая крыса, которая, видно, имеет богатый опыт подобных вывертов.

Садится в свое кресло и, сомкнув ладони, поигрывает указательными пальцами.

– Мне нужен ответ, Катя.  Так я могу на тебя рассчитывать?

Внутри меня все бушует, но я не могу ничего противопоставить. Чувствую себя пешкой в партии в шахматы, которую двигают, как вздумается, подставляя под удар.

– Я вас поняла, – отвечаю тихо.

Хлопает в ладоши, опять улыбаясь сквозь пушистые усы.

– Вот и хорошо, Катенька.

Прикрываю глаза. То, на что я подписалась, это ужасно.

Димитрий Кац. Я его не знаю, но он олицетворяет собой ядовитую гюрзу и его не провести.

Как мне сохранить видимость работы на два фронта?!

Биг босс же за такое шею свернет…

Причем буквально.

Есть в его сильных руках нечто такое, что дает мне понять, что сделает.

– Забирай документы и свободна. По всем вопросам смело обращайся к Ниночке, она с радостью поможет.