Бархатистый голос заставляет посмотреть на магната, и я теряюсь от того, как блестят его глаза, от той страшной бури, которая опять проскальзывает в этих нефритах.

Он меня одним этим взглядом здесь раскладывает. У него страшные глаза, змеиные, гипнотизирующие.

Он заставляет меня вспомнить, как кричала и билась в воде от его ласк.

– Мистер Кац. У меня новости.

Этот голос как ледяной душ для меня.

Вздрагиваю.

Марк привлекает внимание босса, а я отворачиваюсь к иллюминатору, ощущая какую-то гнетущую недосказанность.

Момент потерян и волшебства за окном больше нет. Самолет набрал максимальную высоту и за стеклом все погружается в серый туман.

Хорошее настроение ветром сдувает, а улыбка…

Кажется, что ее и не было. Губы становятся деревянными. Из меня словно воздух выкачивают и всю радость от путешествия первого в моей не слишком длинной жизни.

Отворачиваюсь от мужчины. Ограждаюсь.

И меня застает врасплох его запоздалый вопрос:

–  Кому ты строчила текст, Катрин?

Смотрю в отстраненное лицо. Вроде просто вопрос задал, но мне опять чудится, что готов меня сейчас голыми руками придушить.

С чего такие мысли?!

Не знаю. Может, потому что красивые длинные пальцы с силой сжали чашку, так и не поднеся ее к губам?

Мне почему-то кажется, что он так и шею мою свернуть может, лишь сжав.

Отбрыкиваюсь от глупых мыслей и отвечаю правду.

Димитрию не получается лгать. Его глаза – как детекторы, пронзают, вынимая душу.

– Старый друг. Паша. Он сейчас учится в Москве...

Приподнимает бровь. Лаконично и испепеляюще.

Опять вызвала недовольство?!

Щелчок и Димитрий встает из кресла, а я замираю под его взглядом, делает шаг, нависает сбоку, обдает ароматом своего парфюма и чистым головокружительным запахом разгоряченного самца.

– Такая честная девочка, ты приятно удивляешь...

Наклоняется ко мне. Сжимаю подлокотники сильнее. Вытягиваюсь в струнку, а он кладет свою руку на стол, лишает меня путей отступления, загоняя.

– Маленькая.  Пугливая. Вкусная. Я запомнил, какая ты, Катрин, в секунды, когда тебя накрывает наслаждение.

Дышать становится нечем.

Пальцами проводит по оголенным участкам моей кожи. Ласкает.

– Ты все еще не раскатана подо мной только потому, что я хочу попробовать тебя всю. Основательно.  Брать тебя я буду очень долго, высасывая из тебя все силы. Ты меня только раззадорила, малышка.

Выпрямляется и идет в противоположную от меня сторону.

Слушает отчет секьюрити, а я просто прикрываю глаза, не в силах сопротивляться тому, что во мне просыпается благодаря Димитрию.

Глава 46

Москву я увидела разве что из окна машины, пока из аэропорта ехали в центр.

Босс проводил переговоры, встречи.