Открываем дверь и застаем глупую картину — вся императорская семья стоит за ней и бессовестно подслушивает.

— Оля!!! Сестренка!!! Доченька!!! Уа-а-а-а-а!!!

Ну вот, опять. Почему, где бы я ни появился, люди начинают плакать? Меня так изощрённо прокляли, что ли? Махнув рукой на начавшийся бардак, в котором отец принимал самое деятельное участие, позабыв про императорскую чванливость, я направился на поиски еды, понимая, что всё это может затянуться. А умереть голодной смертью, да ещё сразу после того, как ожил, мне очень не хотелось.

— Куда собрался? — мою руку сцапала бдительная Катя.

— Еду ищу. А ты уже все? Наревелась?

— Фу, как грубо! Точнее будет сказать, выразила свою радость по поводу воссоединения семьи.

— И горе, что не быть тебе третьей, -поддел я ее.

— Это мы еще посмотрим, — нахмурилась она.

— Но-но. Только давай без того этого. А то я тебя знаю, упорная ты моя.

— В делах любви каждый сам за себя! —заявила она, топнув ногой, при этом споткнувшись и едва не рухнув.

— Ох, как же ты быстро повзрослела, -вздохнул я.

— Вот, наконец-то ты это понял! Я взрослая, красивая, умная, ответственная, и прочее, и прочее. Чего тебе еще надобно, собака⁈

— Закона о том, что можно брать четырех жен, — пошутил я.

— Точно!!! — она аж остановилась. — Все ведь так просто!!! Надо лишь его немного изменить. Братик, ты гений!

— Я пошутил!!!

— А я нет. Решено. Накормлю тебя и полистаю Матримониальный свод. Уверена, там есть то, что нам нужно.

— Нам?

— Нам всем. И не спорь со мной. Я умная, ты сильный — сработаемся.

— Без меня меня женили, — опять вздохнул я. — Ладно, раз ты такая умная, да хозяйственная, корми своего мужчину. А то, чую, до свадьбы не доживу.

— Своего мужчину… — покатала она на языке эту фразу, точно леденец.

— Звучит отлично. А насчет накормить- это я с легкостью.

Пока я мостырил зад на стул в большой трапезной, она умчалась. И спустя всего пять минут огромный стол стал заполняться едой. Мой желудок издал радостный квак — и этому вторил желудок Ольги, что все же смогла вырваться от всех соскучившихся и пришла на запах.

Ну, что я могу сказать — когда ты голодный, то ни разу не аристократ. Я-то, хоть и был обучен вести себя прилично за столом и знал назубок восемь названий вилок, даже умея ими пользоваться, предпочел руки, потому как так быстрей и вкусней.

Я вообще знаю, что плов на Востоке руками едят — и ничего, не морщатся.

— Я тут подумал… — на минуту оторвавшись от вкусного стейка, я посмотрел на Олю.

— Да? Ты прямо смог меня удивить. Я-то думала, ты ел.

— У меня, когда челюсти работают, автоматически запускаются мыслительные процессы. Ну так вот — надо нам в отпуск. Он мне вообще положен по окончанию учебы, как и Любе с Лизой.

— Это какой? Я, кстати, так и не спросила, где ты был.

— Это длинная история, полная трагизьма и слез.