В час тридцать Кромвель уже был на вокзале Юстон, а в пять часов – в полицейском участке Трентбриджа, наводил справки о человеке по фамилии Титмусс.

Дежурный сержант тоскливо улыбнулся. Это был крупный краснолицый мужчина с густыми песочного цвета усами, вся его служба прошла в Трентбридже. Он наблюдал, как время, подобно вечно спешащему потоку, уносит одного за другим сыновей Трентбриджа, и пребывал в унынии, гадая, когда настанет его черед. Ящик стола в дежурной комнате был набит всевозможными лекарствами.

Сержант печально посмотрел на Кромвеля:

– Вы сказали – Титмусс? Он отошел от дел лет двенадцать назад, а то и больше.

Богатая клиентура. Самая крупная бухгалтерская фирма в городе. Трое братьев. Двое умерли. Погибли во цвете лет. Третий, мистер Эдвин, по-прежнему живет в верхней части города, но его теперь возят в кресле на колесах. Нижняя половина тела у него парализована после апоплексического удара. Тогда и дела ему пришлось свернуть…

Дородный полицейский робко приоткрыл ящик, достал таблетку от повышенного кровяного давления и с усилием проглотил ее.

– Вы не могли бы дать мне адрес мистера Эдвина Титмусса?

Дежурный сержант поспешно полистал телефонный справочник:

– У него вилла на Оксфорд-роуд, это в верхней части города.

Идите вдоль трамвайных путей в гору, и там, где они поворачивают налево, сверните направо. Вилла называется… как же ее… Чам… Чами… как там?..

– Произнесите по буквам.

– «Ч-а-м-о-н-и-к-с», – с запинкой проговорил сержант.

– А-а, «Чамоникс»…[99] Это на юге Франции, – наставительно произнес Кромвель. – Спасибо. Тогда я пойду. Признателен вам за помощь. Прощайте.

– Всего доброго, – страдальчески отозвался сержант.

Он не мог заставить себя сказать кому-то «прощайте». Это слово звучало безысходно. Дежурный отправил в рот мятную пастилку с содой.

Мистер Эдвин Титмусс, румяный ухоженный мужчина с белоснежными волосами, сидел в саду виллы «Шамони», ноги его прикрывал плед, на коленях лежал журнал «Кантриман» и бинокль. Пожилой джентльмен радушно приветствовал детектива.

– Я только что наблюдал, как воробьи в конце лужайки улаживают семейную ссору, – со смехом признался он, потом вдруг сообразил, что Кромвель пришел не для того, чтобы изучать жизнь птиц, и спросил о цели его визита.

 – Но сначала давайте выпьем, – предложил смешливый инвалид, поднес к губам маленький серебряный свисток, висевший на шелковом шнурке у него на шее, и резко дунул.

Из французского окна вышла опрятная горничная. Выслушав распоряжение хозяина, удалилась и вскоре вернулась с холодным лагером.

– Слушаю вас, – произнес мистер Титмусс, после того как они попробовали и одобрили пиво.

– Я собираю информацию о некоем Теодоре Дженкинсоне, который, как я понял, когда-то стажировался у вас.