Она словно знает, что после того, как я потерял над собой контроль, позволив себе поддаться минутной слабости, моя броня сложена к её ногам. Бей меня в самое сердце, родная!

– Буду целовать их, сосать им, прыгать на их членах. Ведь я шлюха. Так какая разница, для кого – для тебя или для любого другого мудака с большим... – Она делает многозначительную паузу, проводя розовым язычком по верхней губе. – Банковским счетом?

Мои пальцы разжимаются, отпуская её рыжие волосы.

– Удачи.

Смотрел ей вслед, зная, что она не сядет больше в мою машину, но все же не сразу уехал.

С её возвращением в мою жизнь всё полетело в тартарары, с чувствами, которые бросают меня из огня да в полымя – так, что кажется, моё сердце скоро не выдержит этой бешеной скачки.

Лишь на секунду представил её с другим мужчиной, и из глубин моего естества поднимается нечто темное, вязкое и густое, как смола, которая медленно заполняет мои жилы вместо крови. Меня нет больше, во мне только гнев разрушительной силы. Хочется услышать запах чужой крови, ощутить её металлический привкус на языке, почувствовать физическую боль в порыве заглушить ею другие эмоции. Ударяюсь головой о подголовник автомобильного сиденья, понимая, что из-за неё становлюсь конченым психом.

Понял, что с этим надо завязывать. Мне нужен рехаб для лечения от зависимости, чтобы очистить кровь от этого наркотика. Поломает некоторое время, а потом пройдет. Правда, десятилетие без неё не излечило ни тело, ни разум от потребности чувствовать её, видеть её, знать её мысли и желания.

Я изначально не планировал давать ход договору, её деньги мне были не нужны, но все же не хотел упускать возможность воспользоваться им в целях манипуляции Аленой. К тому же, мне претила мысль, что она будет зависеть от воли моего отца. Безусловно, он натравил бы на девушку своих псов с юридическим образованием.

Спустя месяц после нашей с ней последней встречи адвокат направил отчет, в котором было указано, что эта маленькая сучка стала переводить деньги на мои счета, и мне сорвало крышу.

– Клим, она запросила счет для перечисления денежных средств, – оправдывался мой адвокат. – Не мог же я ей в этом отказать.

Стоило поверенному выйти из кабинета, как я понял, что у меня больше нет сил сдерживаться. Разбил о стену весь чайный сервиз, расставленный секретаршей на столе по приходе визитера. Злость клокотала во мне почти с той же силой, как и в тот день, когда застал её с Максом. Она билась внутри моего тела в явном намерении покинуть его пределы и обрушиться на внешний мир, и я дал ей выход, разбивая кулак о стену."

"– Клим Анатольевич, – испуганно спросила прибежавшая секретарша, – у вас все в порядке?

Смотрит на меня, как на безумца, видя в первый раз меня без маски хладнокровия.