Из своего шкафа тогда я не убрала ни одной футболки, и сейчас понимаю почему.

Как эти брендовые туфли, что лежат у порога маленькой квартирки, каждая вещь хранит в себе драгоценные воспоминания, и я не хотела терять ни одно из них. Но выяснилось, что важными их считала лишь я, а для мужа это оказалось устаревшим барахлом.

«Как и тридцатилетняя жена», – мрачнею я, и на глазах снова блестят слёзы.

Вчера бы я проплакала весь день, спрятавшись от целого мира в углу купленной мужем студии, но сегодня утром в новой кровати проснулась другая женщина. Мне ещё предстоит с ней познакомиться, но ясно одно – все эти потрёпанные вещи ей не подходят.

Рассматриваю себя, будто человека, которого впервые вижу. Трогаю тёмные волосы, грудь не первой свежести, выступающий животик. По моему телу видно, что я выносила и родила четверых детей. Может, поэтому муж меня бросил? Та женщина молода и стройна. Может, мне записаться в спортзал? Трогаю повязку на животе и тяжело вздыхаю. Раньше я не задумывалась об этом – некогда было. Но сейчас тоже не время. Может, тогда в салон красоты?

Через отражение смотрю на стол, где лежит папка и чёрная карточка. Я ещё вчера заметила, но не стала подходить, чтобы не портить настроение. Богдан ждёт, что я сдамся и подпишу отказ от опеки и от раздела имущества, но он ошибается. Если раньше я действовала по наитию и под влиянием эмоций, то теперь у меня есть проводник.

Вспоминаю улыбку адвоката и его преувеличенно восхищённый взгляд. Будто снова слышу подбадривающие слова, – вы большая молодец! – и решительно направляюсь к столу. Игнорируя бумаги, беру в руки кредитку и задумчиво посматриваю на чемоданы. Вытащив из одного футболку, брюки и кеды, запихиваю старые стоптанные Лабутены, а потом покидаю квартирку.

Такси довозит меня до ближайшего торгового центра, и первым делом покупаю смартфон.

– Хорошо, что у меня хорошая память, – улыбаюсь, набирая номера детей.

До Алсу не дозваниваюсь – её номер недоступен. Наверное, в лагере не разрешают пользоваться сотовыми. Мальчишки тоже не отвечают, может, уже на тренировке. Дарина отвечает сонным голосом:

– Мам? – ворчит дочь. – Ты чего в такую рань? Мы только заселились… Я сплю!

– Прости, солнышко, – вцепившись в трубку, шепчу я. – У тебя всё в порядке?

Она отключается, но я ничуть не обижена. Услышав голос старшей, я ещё сильнее боюсь, что меня вычеркнут из жизни детей, и этот страх подстёгивает к изменениям. Я должна стать сильнее, чтобы противостоять мужу. И пусть сейчас слишком много «но», постараюсь не думать об этом, полагаясь за слова адвоката. Лазарь сказал, что он уверен в победе, а, значит, и я не стану сомневаться.