Так-то по приколу ради острых ощущений пересесть из тачки на автобус, но… да ты все сама понимаешь.

— Понимаю, — если так подумать, то все, что сказал Ник реально может быть правдой. Как раз эта логика вписывается в то поведение, которое ему было присуще раньше.

— Раз понимаешь, то между нами все ок? — Спрашивает с улыбкой на лице, а мне хочется плюнуть в него, но я сдерживаюсь. Мне кажется, что смотрю, а время тянется невероятно долго, превращая секунды в минуты, а минуты в часы, — тогда мне надо идти… Меня ждут…

Он оглядывается назад и большим пальцем показывает себе за спину.

— Да…, — сама не понимаю, как при всем, что я только услышала, я еще не потеряла способность говорить. На автопилоте разворачиваюсь и делаю над собой усилия, чтобы переставлять ноги.

Только бы не видеть его спину. Думаю, что не смогу пережить как Ник развернется и на моих глазах пойдет в компанию к другой.

— Не парься сильно, — прилетает мне в спину, — и не принимай все на личный счет, Коротышка…

Я отдаляюсь и иду к остановке, не оглядываясь, всю дорогу кивая сама себе.

Мысли в голове хаотично сменяют одна другую и все остальное я делаю чисто машинально. На инстинктах.

Ловлю такси, а когда машина останавливается, сажусь и называю свой адрес. Именно свой, чтобы не сталкиваться ни с кем и побыть одной. Вряд ли я сейчас выгляжу нормально и смогу сказать что-то вразумительное.

Пока еду прислоняюсь лбом к холодному стеклу, и просто смотрю в даль. Картинка сменяет одна другую, и я рада, что сказала маме, что ночую у подруги. Теперь не надо искать в себе силы, чтобы соврать.

Мне кажется, что я могу ездить так бесконечно, но внезапно водитель останавливается и я понимаю, что уже у своего дома.

Однако в моем состоянии сейчас абсолютно все мне кажется чужим. Дом, квартира. Даже собственная комната.

Тогда какой тогда смысл во всем этом? Я не знаю как делать вид, что ничего не произошло и вести себя как раньше? Маме нельзя волноваться, а Ник наверняка выставит меня на посмешище, если увидит слабость.

Наверняка же сделает, ведь раньше он был именно таким.

Как продолжать учиться и ходить в универ? Как не реагировать, когда буду видеть его с другой, если одна только мысль уже причиняет боль.

Чем больше размышляю, тем все становится очевиднее. У меня есть только один выход и нелепая парадоксальность вызывает усмешку.

Я смеюсь и останавливаюсь только тогда, когда мышцы лица сводит и не остается сил.

Не глядя на время тянусь за телефоном, пока не передумала.

— Алло, Александр? — это имя для меня теперь как ругательство. Хуже только Ник, — я согласна.

— А… это ты, — сонный голос из недовольного превращается в какой-то насмешливый, — чем обязан в такое время?

Как будто сам не догадывается. Судя по голосу понимает, что я ему скажу.

— Я согласна.