При этом я не сомневалась, что в своих мыслях Гитте Персен и его дочь Лисабета - полноватая блондинка лет двадцати с капризным ртом, - вышедшие встречать столичных гостей на широкое крыльцо парадного входа замка, многократно пожелали мне и моим сопровождающим провалиться к Темным Богам.

После того, как узнали, кто мы такие и с какой оказией явились в Неприступные Вершины.

Правда, до вооруженной стычки дело так и не дошло, и Гитте Персен не отдал приказ своей многочисленной дружине сразу же порубить мечами шестерых королевских магов и меня в капусту.

Хотя, в мире летающих ящеров куда быстрее можно было дождаться жуткой смерти в драконьем пламени или же погибнуть от боевых заклинаний.

..

Но нет, Гитте Персен встретил столь сногсшибательное известите молча. Стоял и внимательно слушал Нортена Делгайра, взявшего на себя роль переговорщика, а я, замершая подле мага, чувствовала себя крайне неловко под изучающим взглядом своего родственника. Попыталась даже улыбнуться дяде, жалея, что наша первая встреча вышла... вот таким вот образом!

Потому что еще по дороге в замок я решила, что если Гитте Персен окажется не таким уж засра.

.. Не таким, каким его считают Стефан Брант и Нортен Делгайр, то мы попробуем с ним разойтись полюбовно. Если верить словам Акселя Вильма, то Гарды несказанно богаты, значит мы с дядей могли бы поделить состояние отца так, чтобы никто не остался в обиде.

Ведь Гитте Персен не знал, что папа мой умер совсем недавно, поэтому, как единственный кровный родственник, и предъявил права на Неприступные Вершины...

Я вглядывалась в красноватое лицо троюродного дяди - здоровяка с редеющими светло-рыжими волосами, одетого в слишком уж тесный парадный камзол, подчеркивающий внушительный живот, - пытаясь прочесть на нем подтверждение своим мыслям.

Плотные ноги Персена в черных сапогах уверенно стояли на земле, а на его бычьей шее белела шелковая завязка, стягивающая воротник рубахи, от которой я почему-то не могла оторвать глаз.

Дядя тоже на меня смотрел, и в его взгляде я не увидела ненависти, которой не скрывала его дочь. Нет, на лице Гитте Персена застыла маска холодного безразличия. Он походил на памятник самому себе - словно высеченный из темного камня, - и я даже немного ему сочувствовала.

Потому что Нортен Делгайр не собирался щадить чувств того, кто с размахом устроился в отцовском замке, а теперь с царским видом встречал нас на крыльце перед двустворчатыми, гостеприимно распахнутыми дубовыми дверями.

Маг скучающим тоном заявил, что они прибыли сюда по королевскому приказу и сопровождают истинную наследницу Неприступных Вершин, после чего добавил, что он обязательно разберется с теми, кто преступил закон, незаконно присвоив себе чужое имущество.