Не сомневайтесь, всё сделает в лучшем виде, — вновь затараторил он, но был остановлен блеском серебра.

— Вот и прекрасно. Тогда пусть никто не беспокоит, пока она мерки снимать будет. Я не люблю, когда мне мешают. Ты это понял? — положил серебряную монету на прилавок.

— Как не понять. Никого не пущу! Грудью на оборону встану. И вообще. Для посетителей мы сегодня закрыты! А я посторожу, чтобы никто не мешал, — монета исчезла, а мужик тут же встал и вышел за дверь, прикрыв её за собой, лишь шёпот донёсся с той стороны. — Кто ж знал, что такой состоятельный клиент заглянет. Хороший день.

Было бы это лет двадцать назад, так гнал его поганой метлой, подумал бы, что глаз на мою красавицу положил. А сейчас кому эта бабка нужна? Хотя… всё равно она у меня красавица. Мож, проследить? Не, дед. Странные мысли тебе в голову лезут. Всякие богатеи бывают. Почему бы и не быть стеснительному. Авось понравится, и захаживать к нам чаще будет…

Я лишь печально вздохнул. Не дай боги подобные слухи пойдут… Я ж лично заявлюсь и испепелю этого деда. Бр-р-р… Ну да ладно, не стоит отвлекаться. Надо заняться делом.

“Надеюсь, хоть не зря потратил деньги”, — этими мыслями толкнул перед собой дверь в соседнюю комнату.

И вправду, это была рабочая мастерская. Куча различной готовой продукции в виде рубах, штанов, поясов и прочего. Мотки с шерстью и нитками. Какие-то верёвочки и ленточки.

Нашлась и женщина. Немного полноватая женщина лет сорока на вид сидела за каким-то ткацким станком. Лишь скрип двери заставил её отвлечься на гостя.

— Ох, клиент? Ну не стойте, заходите скорее. А я ничего и не услышала. Эх, глуха стала немного. А как тут не оглохнуть, когда этот дед постоянно бубнит и бубнит над ухом… Стоп! — её взгляд внимательно вперился в моё лицо, а потом она громко ахнула.

— Кассиус, ты ли это?

— Вы… меня помните? — удивился я.

— Как не помнить? Я же тебя на этих самых руках качала. Как первый раз тебя увидела, так на всю жизнь запомнила. Думала, болезнь какая, ан нет. Оказывается, и такие люди бывают. Я не особо суеверная, так что без разницы было. Ребёнок как ребёнок. Ничем не хуже других. Вот только… прости уж. Бросила я вас. Рано бросила. Но не могла я больше этого выносить… То, что с вами там делали… не по-человечески это.

Но сделать просто ничего не могла. Пыталась в стражу сообщить. Но меня саму чуть в тюрьму не посадили. Предупредили, что если ещё раз попытаюсь что-то такое вытворить, так посадят в тюрьму… Уж прости меня. Что же может сделать одна обычная баба?

— Я не виню вас, — не увидел в её глазах фальши. — Но вообще, я здесь по другой причине. Вы ведь были в приюте в тот день, когда я появился. Расскажите всё, что знаете."

"— Ох, батюшки. Конечно. Могла бы сразу догадаться, дура старая. Конечно же, ты хочешь узнать об этом.