приземлился, не сломав ни одной кости, не повредив колени. И когда он снова перешел на бег, его силы, казалось, были неистощимы.

На мгновение он подумал о том, чтобы вдохновиться примером Фореста Гампа[23] и просто бежать на север, пока не кончится асфальт.

Но нет. Он направился к реке, к мостам. Туда, где ему самое место.

Он знал, что должен сделать.

***

Когда мужчина в коже наклонился к Джо, она решила, что он собирается откусить от «Слим Джима», который она жевала. Поэтому когда он наклонил голову, она подняла кусок вяленого мяса. Но все пошло по иному сценарию.

Его губы накрыли ее без каких-либо сомнений с его стороны… и, срань Господня, она без колебаний приняла его поцелуй. Ради всего святого, ей следовало отстраниться. Оттолкнуть его. Убежать отсюда.

Ничего из этого она не сделала.

Но она все же пошевелилась. Джо тоже склонила голову слегка налево… чтобы сделать поцелуй завершенным. И когда мужчина прижался к ней губами, все ее чувства стали невероятно острыми, но нет, она не обратила внимания на жесткую поверхность под собой, или плесневелый запах заброшенной кухни, звуки проезжающих мимо сирен.

Нет, нет, она чувствовала одно: бархатное касание весьма интимной части его тела к интимной части нее. И Джо ощущала размах его плеч, таких огромных, что она ничего не видела из-за них. Также ощущала его запах, который, как он утверждал, не был одеколоном, а также тот факт, что она чувствовала его жесткую эрекцию. От одного лишь поцелуя.

Когда он лизнул ее губы, скользнув языком в ее рот, Джо с готовностью предоставила ему желаемое… ведь она тоже хотела этого, настолько, что едва сдержала жадный стон.

Да, это стоило сдержать. Не дать ему понять, насколько она наслаждается этой ошибкой…

Стон вырвался из ее горла.

Когда она выдохнула умоляющий стон ему в губы, Джо ожидала, что громила схватит ее, отстранится и сорвет с нее джинсы."

"И, вот неожиданность. Она бы позволила ему…

Мужчина внезапно отодвинулся. Его зрачки были расширены, чернота буквально поглотила цвет радужки, и было что-то жесткое, голодное в выражении его лица.

И он тяжело дышал.

— Твой вкус лучше всего на свете, — прорычал он. — А сейчас мне пора.

— Я не знаю твоего имени.

— Это неважно. У тебя есть мой номер.

На самом деле, нет. Когда он диктовал цифры, она не слушала.

Когда к ней снова вернулось чувство, что она подошла к поворотному пункту, Джо задумалась, что, черт возьми, творится с ее жизнью, раз она снова и снова думает об этом. Казалось, она зависла на грани чего-то

— Да, — солгала она. — Есть.

Кивнув, словно он был полностью доволен всей ситуацией, мужчина вышел из разрушенной кухни. Когда дверь, ведущая в переулок, закрылась за ним, Джо вцепилась в край столешницы и опустила голову.