— Я не заметил сразу потому что…

— Потому что пытался не смотреть на…

— Кое-что другое…

Когда телефон завибрировал в его кармане, Бутч дернулся и полез за ним, в то время как Ви сделал то же самое, только даже не вздрогнув. Прочитав одно и то же сообщение, они посмотрели друг на друга.

— Торговый центр, — сказал Бутч, и начал быстро набирать текст.

— Где была инициация, после которой мы навели уборку?

— Что, черт возьми, там делает Син? — Бутч схватил Ви за руку. — И ты не пойдешь на этот вызов. Ни за что…

— Там лессеры. Так что нам с тобой пора приниматься за работу…

Внезапно появился Лэсситер с молочным коктейлем в одной руке и пультом от телевизора в другой.

Он опустошал старомодный стакан из автомата с содовой с таким громким чавканьем, что Ви выругался семь раз подряд.

— Ты звонил? — спросил падший ангел приятным тоном.

— Нет. — Ви ударил Бутча в грудь. — Ты же не писал ему!

— Он писал, — Лэсситер еще раз присосался к трубочке. Затем он как метроном закачал головой назад и вперед, его светлые и черные волосы качнулись в такт. — Он писал, писал, писал.

В безумном ритме из «Фокус Покуса»[60]: Ага, ага, ага[61].

Вишес ткнул пальцем в лицо ангела.

— Придурок, я с тобой никуда не пойду.

— А вот это было обидно. — Снова присосался к трубочке. — Да что я тебе такого сделал?

— Твоего присутствия достаточно, — Ви повернулся к Бутчу. — А ты — предатель.

Бутч покачал головой и убрал телефон.

— Нет, просто убедился, что ты будешь придерживаться обозначенного плана.

— Да пошли вы оба…

Как только Ви собрался дематериализоваться, Лэсситер закрыл глаза и кивнул, как в «Я мечтаю о Джинни»[62]. Внезапно вокруг всего тела Ви образовался защитный барьер, полупрозрачная сфера заглушила крик и подняла его на шесть дюймов над полом.

Какое-то мгновение Бутч только и мог смотреть на то, как Вишес, сын Бладлеттера, кровный сын Девы Летописецы, беззвучно долбит по стенам его парящей мини-тюрьмы.

— Он похож на шмеля, накрытого стеклянной банкой, — заметил Лэсситер.

Бутч посмотрел на ангела.

— Ты бессмертный и все такое, но тебе лучше бежать со всех ног, когда выпустишь его…

— Знаешь, я склонен согласиться с тобой, — внезапно глаза ангела странного цвета стали по-настоящему серьезными. — Дай знать, если он тебе понадобится.

И будь осторожен. Конец близок, и зачастую в такие моменты парашют может подвести.

Кивнув, Бутч сказал:

— Хорошо. Но ты можешь мне хоть что-то сказать? О том, где мы сейчас, на каком этапе? Что будет дальше?

Лэсситер казался растерянным, когда покачал головой.

— Сожалею, но нет. Это не мое место… и даже у меня есть правила, которым я должен следовать, если хочу остаться в игре.

Бутч изучал эти красивые черты лица, обычно такие беззаботные и смеющиеся.

— Значит, все будет очень плохо.