И Захаровой Мирославой никогда не стала бы. Но сейчас у тебя есть всего лишь неделя, в течение которой ты будешь носить девичью фамилию.

– Неделя? И кто тебе сказал, что я Захаровой стану? Да ты еще предложение мне не сделал! Да и вообще…

– А давай ты сейчас просто выслушаешь меня? – говорит он и замолкает. Я тоже решаю не лезть, выгибаю бровь в ожидании его следующих действий. – Я был совсем мелким, когда потерял родителей, Мира. Школьником, в третьем классе учился. Бабушка растила. Жить было почти не на что, пенсии не хватало. И тогда я решил, что должен… Обязан подняться на ноги, пахать. Чтобы в будущем мои дети ни в чем не нуждались, как нуждался я. От родителей мне ничего не осталось. И я не хочу, чтобы когда-то мои дети пережили то же.

– Ты умирать собираешься, Захаров? – спрашиваю. На самом деле в горле стоит ком, и я понятия не имею, почему он начал обсуждать эту тему. – Нет, так не пойдет. Думаешь, так легко от меня сбежать? Ты ошибаешься, – фыркаю я, со звоном положив вилку рядом с тарелкой.

– Я к тому, что…

– Я не хочу развивать эту тему, – перебиваю. – А если ты хочешь, то без меня.

Встаю с места и направляюсь на балкон, слыша недовольные ругательства Тимура. Чувствую, что он идет за мной. Останавливается за спиной.

– Я это к тому, что ни ты, ни мои дети ни в коем случае не будете нуждаться ни в чем, как я когда-то, – обнимает меня за талию, прижимает спиной к своей груди. – Сделаю все ради вас. Душу дьяволу продам, но вы будете счастливы. Ты в последнее время очень резко на все реагируешь. Придумываешь себе непонятную причину, сама же обидки строишь. Мир, ты не ребенок. Я хотел немножко про свое прошлое поговорить.

– У меня разве нет причины злиться или же обижаться? – цежу сквозь слезы, пытаясь высвободиться из его хватки. – Сначала я прихожу к тебе, а там какая-то девица тебя по имени называет. Будто вы друзья, а вовсе не босс с подчиненной. Плюс она намекает, что вы очень близки. А потом ты за ужином про тот свет заговаривать начинаешь. Вообще-то я думала, что…"

"Не успеваю договорить, потому что свет со всех сторон выключается, становится абсолютно темно. Доносится какой-то странный звук, потом второй… и третий. Огнями радуг рассыпается фейерверк. Совсем близко. Я оборачиваюсь к Тимуру лицом. В его глазах блестят разноцветные огни.

– Маленькая нетерпеливая девочка, – хрипло шепчет он мне на ухо, прижимая к себе еще крепче. – Я тебе говорил ведь, что я ни капли не романтик. Не умею свои чувства показывать и сюрпризы всякие устраивать.

Тимур отпускает меня сразу, как только фейерверк заканчивается. Свет во дворе и в доме загорается заново. Захаров тянется к своему карману, достает оттуда белоснежную бархатную коробочку, смахивающую больше на розу.