Черт! Почему все это случается с нами? Почему не можем спокойно жить? Я думала, после смерти брата будет легче. И что никто больше не станет на нас охотиться. Но это не так. И явно стреляли в меня. Если бы не Тимур, который прикрыл в очередной раз… Меня бы не стало.

Не нахожу себе места. Смотрю из окна – там никого нет. Ни Тимура, ни Тимофея. Но есть ментовская машина и оперативники. Люди собрались у подъезда.

Становится страшно одной. И на протяжении нескольких часов никто не появляется. Снимаю с себя платье, швыряю в сторону. Смываю кровь с руки.

Меня тошнит.

Хочу Тимура. Рядом.

Даже разговаривать с ним в этой квартире начну, но пусть с ним ничего не случится.

Слышу дверной звонок. Быстрыми шагами иду туда, но у двери вижу Эмиля. Уставший такой, в неузнаваемом состоянии. Я его впервые в таком виде вижу. Рубашка на нем мятая, несколько пуговиц расстегнуты.

– Как он? – шепчу, сжимая в руке мобильник. Я ждала звонка, но он не поступил.

– Поехали, увидишь сама, – говорит сдавленным голосом. И этого достаточно, чтобы понять, что все хреново.

– Эмиль, скажи как есть, – прошу.

Он игнорирует мои вопросы, лишь плотнее сжимает челюсти.

Меня начинает трясти, когда огромный танк Эмиля останавливается у больницы. Втягиваю воздух в легкие глубже, стараюсь взять себя в руки. Мужчина открывает дверь с моей стороны. Я смотрю перед собой мертвым взглядом, не в силах смириться с реальностью. Он ранен? Почему Бес молчит, если это не так? Ведь может же успокоить и сказать, что с Тимуром все хорошо. Разве нет?

– Мира, – выдохнув, он берет меня за руку, тянет к себе, помогает покинуть ледяной салон автомобиля. Или это я онемела от шока и поэтому мне так холодно? По позвоночнику течет холодный пот. – Пойдем. Он просто ранен. Узнаем, пришел ли в себя. Операцию пару часов назад начали.

Я кривлюсь, потому что внизу живота что-то неприятно колет. Впервые за все время беременности. Еще пару минут назад я хотела, чтобы Эмиль сказал честно, что случилось с Захаровым, но от его признания мне не стало легче. Наоборот.

– Мир, давай только без истерики. Ты бледной стала, а я совсем не умею за девушками ухаживать и успокаивать. Никогда не умел. Боюсь за тебя, плюс ты беременна. С ним все нормально будет. Он и в армии много пуль словил. И еще недавно. Крепкий он орешек. Ничего с ним не произойдет. Мерзавец свадьбу сыграть обещал в течение пары месяцев. Слов на ветер Захаров не бросает, ты же прекрасно это знаешь. Выходи давай. Зайдем в палату, и он сразу очухается как ни в чем не бывало. Достаточно твоего одного слова. Ведь он в последнее время тобой дышит.

Я даже не знаю, что и думать. Верить ли словам Эмиля? Но он сам в таком подавленным состоянии, что даже слепому понятно: все очень даже хреново. Не нужно верить ему.