– А вы вообще представляете, о чём меня спрашиваете?

– А как же род?

– Мои дела не вредят делам рода, – скрестил я руки на груди.

– Не факт, но допустим. Но помимо вреда есть ещё и выгода. Для рода. И ты, как человек чести и боярич рода Дёминых, обязан…

– Обязан?! – перебил я его, подавшись всем телом вперед. И теперь я уже не играл. Меня в самом деле выбесили эти слова. – Обязан – почему?! Только потому, что боярич?!

– Нет, что ты, – кажется даже немного растерялся Шульц. – Я немного неверно выразился… Конечно же не обязан. Но мог бы помочь, – и снова добавил, – как человек чести.

– Чести? – негромко выдохнул я, устало откинувшись на спинку стула. – Что для тебя есть честь, боярский сын Шульц? А что есть честь для рода Дёминых? Вот ответь мне, судя по твоей должности, которой так гордишься, ты должен знать… Моих несостоявшихся убийц нашли?

– Хм… – смутился немец. – Мне кажется, сейчас это к делу не относится…

– Так я и думал, – зло рассмеялся я. – А ты ещё меня решил честью попрекать. Мне вот кажется, что для рода Дёминых такое понятие как честь – многогранно. Когда им выгодно – то честь наше всё! Её можно ставить в укор. С помощью неё можно давить на совесть, чтобы узнать что-то полезное. А когда надо найти и наказать людей, что чуть не убили одного из членов главного рода, то хрен с ней, с честью! Подумаешь, какой-то приёмный немец…

– Достаточно! – буквально прогремел повелительный возглас от двери. А в комнате практически мгновенно стало градусов на тридцать холоднее. Даже пар при дыхании появился.

– Что, Иван Васильевич, правда глаза колет?! – спросил я, встав со стула и с вызовом взглянув в глаза боярину Дёмину, который стоял в дверном проёме.

Уж не знаю, что именно меня так задело, но я и в самом деле разозлился. Наверное, даже не из-за себя, а из-за Маркуса, которого убили несколько уродов, только за то, что он был слабее их. А главы рода это дело попросту замяли и решили забыть. Вот только я не забыл. И рано или поздно этих тварей найду. Надо лишь стать сильнее.

Мы мерялись злыми взглядами целую минуту, в течении которой в комнате становилось всё холоднее и холоднее. И первым, как ни странно, отвел взгляд Иван Васильевич.

– Достаточно, – уже спокойно повторил он. – Поехали, Маркус, я отвезу тебя домой.

Вначале я хотел снова взбрыкнуть, и заявить что-то вроде, что сам доберусь. Но вдруг понял, что не хочу – слишком уж устал. Да и не повлияет моя твердолобость ни на что. А так хоть этот чёртов допрос закончился.

Когда выходил из комнаты, то услышал за спиной облегченный вздох Шульца. Похоже, что эта ситуация доставила больше всего неудобств именно ему.

А вот мне в данный момент было всё равно. После ритуала я был более уверен в своих силах, и понимал, что не пропаду, даже если из рода выпрут.