Тем более не тогда, когда это может дать Клотильде повод насладиться унижением других.

— А, — спохватывается Марта, когда мы уже почти выходим из кухни. — Вот, держи. Птичке твоей.

Она достает небольшой сверток и протягивает мне.

— Спасибо, — улыбаюсь я ей.

Руди точно будет рад. Но вот что с его раной делать, я пока не придумала…

Мы проходим во флигель, я по дороге забегаю к сове оставить еду. Он довольно ухает и сверкает на меня своими глазищами. “Вкусно пахнет”, — произносит Руди, хватает еду и отворачивается.

Ну, конечно, можно было и спасибо сказать, но будем считать, что у кого-то с воспитанием беда.

Мы с Улькой идем дальше вдоль коридора флигеля, мимо комнаты, в которой меня хотела поселить Клотя (я вообще не понимаю, откуда здесь эта спальня), нескольких явно подсобных помещений к прочной дубовой двери с латунной ручкой.

— Это мастерская старого мастера, — говорит Улька, поворачивает два раза ключ в замке и, уперевшись обеими пятками в пол, с трудом открывает дверь.

Петли противно скрипят, и я поспешно оглядываюсь, не услышала ли кто. Клоти тут еще не хватало.

В нос бьет застоявшийся запах воска и пыли.

Небольшое помещение тонет в полумраке: только через два узких окна под потолком пробиваются косые лучи света. Улька чиркает огнивом и зажигает прихваченный с собой огарок сальной свечи. Надо бы мне тоже научиться пользоваться им.

Осматриваюсь.

Большой очаг с вмурованным котлом. Над ним железная перекладина с крюками, видимо, для подвешивания дополнительных котелков. Вдоль стен длинные столы с желобами для форм. Сами формы... Я подняла одну, стряхнув паутину. Жестяные, конусообразные, чуть позеленевшие от времени, но вполне целые. Штук сорок наберется.

В углу лежат катушки с фитильным шнуром. Не удерживаюсь, проверяю: хлопок, не истлел, можно использовать. Тут же свалены деревянные рамы для натягивания фитилей и формы поменьше и покороче, для свечей попроще.

— Ты в мастерской не проверяла же? — оборачиваюсь к горничной.

Она стоит со свечкой, ежится, как будто ей тут страшно, мотает головой."

"— Свечной мастер, говорят, с темными силами дело имел. У него одного свечи в городе хорошо получались, другие мастера плюнули, да и уехали, — говорит Улька.

— Но свечи-то вы не боялись его использовать.

— Свечи — то уже готовое. А вот когда он все это тут делал… Это другое.

— Ладно, — я лезу в ближайший сундук, чтобы проверить, что в нем. — Думай о том, что мы ищем готовое. Мастер тут, похоже, давно ничего не делал.

— Нет, конечно, — Улька скованно, как заржавевший робот, подходит к другому сундуку и тоже открывает его. — У него как сын пропал на нашей мануфактуре, так он все свернул и уехал. Клотильда еще при нем экономкой была. Они с бывшим нотариусом часть свечей продали, чтоб спокойно жить.