Увидев себя такой, я даже к зеркалу прикоснулась, проверяя — я ли? Неужели у меня такие яркие глаза, а кожа сияет? Я никогда не считала себя красавицей, с моими-то тонкими губами, острым лицом и подбородком, но сейчас, глядя на свое отражение, испытала восторг.

Вот такое лицо мне нравится. Такой хочется быть. Я покачала головой, и улыбнулась восхищенно.

— Марина, я говорила, что ты мастер?

Черноволосая кудесница посмотрела на меня довольными глазами творца.

Когда я вышла из кара у здания, где раньше заседал совет светлейших, приближенных к владетелю, все взгляды обратились на меня.

В окружении центаврианской охраны и Ючи я прошла к зданию, чувствуя, как множество любопытных взглядов шарят по моей спине, волосам, ногам.

Конечно, смотрели на меня не потому, что я выглядела так уж «круто», выражаясь словами Маришки. Дело в том, что я стала героиней последних дней и участвовала в поединке против предателей.

Меня повели к помещению, где находился владетель и его приближенные. Чем ближе я подходила к альбиносу, тем быстрее билось мое сердце. У самой двери захотелось сбежать, я даже остановилась и в сторону дернулась… но двери раскрыли, и мне пришлось войти.

Той Ильмонг вдохновенно вещал что-то про Союз, Ветров молчал — он умел абстрагироваться от болтовни, а владетель стоял у окна.

— Прибыла госпожа Жарковская! — зачем-то объявил Ючи, и мне захотелось от души треснуть ему по лбу.

Троица удивительных мужчин повернулась ко мне.

Я вспотела сразу, как только встретилась с владетелем взглядом. Что-то в нем изменилось, но я приглядываться не стала, и перевела взгляд на Ильмонга (артист надел шапку, скрывая лысину) и на Ветрова.

Аркадий был в полном порядке. У-у-у-ф-ф. Хоть я и знала, что в той заварушке он уцелел, все же помнила, как его сильно потрепало.

— Блага, господа.

Первым среагировал Той Ильмонг. Он быстро оглядел меня своими огромными круглыми глазами и присвистнул:

— Суда-а-а-арыня! Поражен-сражен. Ваши ноги просто космос. Где вы их прятали раньше?

— Да ты вся — космос, — сказал Ветров, подходя. Взяв меня за руку, землянин поцеловал ее. Я улыбнулась, потому что Аркадию невозможно не улыбнуться, особенно когда он такой серьезный.

 — Я не забуду, как ты меня спасала.

— Ах, какой момент! — воскликнул Той и обнял нас за плечи. — Суровый землянин неумело признается ангорской барышне в чувствах! Не думал, что доживу до такого момента!

— Ильмонг! — рявкнул Аркадий. Той отскочил в сторону, не переставая торжествующе смотреть на землянина: «Ну, я же прав? Ты же влюблен?»

— Мальчишки, — покачал головой Гоин, до этого сохранявший молчание.

Он был весь в черном, как и всегда, и волосы собрал в низкий хвост — как всегда.